— Знакомься, — сказал я. — Это сеньора Женевра, а это…
— Твой друг из Химок, — вспомнила Джулия. — Любитель детей и торговец деревянными изделиями.
А-а-а-а-а! Ну точно же! Вот чего она так спокойно отнеслась. А вот Петрович, заслышав про «изделия» вскинул бровь и уставился на меня, как на врага народа.
— Потом объясню, — шепнул я ему.
В остальном же знакомство прошло на удивление гладко. Женька несмотря на голос обладала врождённым тактом, который явно импонировал Джулии. А может и не тактом? Может, менталитет совпал? Но так или иначе через пять минут они уже обсуждали, как лучше чистить столовое серебро.
— Вот только они ночные создания, — сказал я, заметив как Петрович клюёт носом. — И им уже пора спать.
Но прежде чем домовые полезли на полку, Джулия успела выдать комментарий о том-де, что до знакомства со мной при виде домовых уже бежала бы в магистратуру, высоко подбрасывая колени.
— … и без охотников обратно бы не вернулась. А сейчас, — она посмотрела на меня так мило и преданно. — Я как будто в другую реальность угодила. Мир поменялся.
— Ы-ы-ы-ы-ы, — протянул Петрович и начал особо яростно наяривать бороду, за что не преминул получить от своей дамы в бочину. — Ы-ыгх!
Тут Джулия чуть смутилась и напустила на себя деловой вид.
— А что, если, — начала она, — дать рекламу о том, что у нас аномальный повар? Ну… что в ресторане «Марина» готовит аномалия?
— Так я ведь не аномалия.
— Ты — нет, а вот они, — Джулия указала на домовых. — Да.
Петрович не оценил.
— Не-не-не-не-не! — заорал домовой и принялся нервно расхаживать из стороны в сторону. — Я на такое не подписывался! Не хватало мне тут злых селян с вилами и факелами!
— Ах-ха-ха-ха!
Не, Петрович явно в своё время телевизор пересмотрел. Однако:
— Извини, кареглазка, но идея не очень. Попробую докрутить до ума, но пока что делать этого не стоит. И вообще! Нам открываться уже пора…
Чутка поколебавшись, Джулия кивнул и направилась в зал готовить столы. Домовые полезли восвояси, а я вернулся к ступке. К ступке и к мыслям. Всё это, конечно, хорошо, но за язык меня никто не тянул и я реально поклялся перед Венецией выплатить Карабасу-Оливье бесстыдные сумму денег. А это значит что? А это значит, что хватит уже мять мягкое и искусственно сдерживать свой рост. Чтобы отдать этот долг, мне предстоит построить настоящую кулинарную Империю. Будто ослу с болтающейся перед морой морковкой, мне предстоит погнаться за прибылью и всю эту прибыль отдавать маркизу. Много-много лет.
А помимо прочего превратиться в конвейер и угробить душу. Сделать то, против чего я всегда внутренне и не очень внутренне протестовал. С самим собой разругаться, короче говоря. Продаться. Заключить, блин, сделку с дьяволом.