— Артуро! Вчера ты дал клятву! Перед Венецией! Ты совсем…
— Совсем, — кивнул я и прислонил палец к губам девушки, заставив её замолчать.
Та потешно скосила глаза, глядя на него. А я сел рядом, наклонился к ней и…
— Я ещё зубы не чистила!
…и поцеловал. На этот раз сам. Девушка было дело попыталась отстраниться, но уже через секунду весь её протест сошёл на нет. Одна рука обвила мою шею, а другая вцепилась в волосы. Поцелуй — признание. Поцелуй — утверждение. Поцелуй — закрепление намерений. Слишком долгий, чтобы этого не понять. Слишком долгий, слишком честный, слишком правильный и слишком… задумчивый? Мы как будто о чём-то молча договаривались, без слов, на языке прикосновений и дыхания.
А когда поцелуй наконец-то закончился, Джулия посмотрела на меня распахнутыми, сияющими глазами. Ни капли паники или сомнений в них, а только лёгкая дымка счастья. Поволока эдакая. И говорить совершенно не о чем — не потому, что неловко, а потому что всем всё и так ясно. Девушка потянулась лбом к моей щеке, и это было даже более интимно, чем поцелуй.
А хотя стоп! Про «всем всё ясно» я чуть поторопился. Есть всё-таки тема для беседы, та самая, которую я прервал:
— Я всё решу, — коротко и ясно сказал я.
Кареглазка вдруг счастливо и беззаботно расхохоталась, прижалась ко мне и сквозь смех ответила:
— Боже, как же давно я ждала от мужчины этих слов.
Тут я невольно оглянулся по сторонам — не было ли где спрятана скрытая камера? Не попали ли мы с Джулией в какую-нибудь мыльную оперу про страсть и макароны? Нет! Не в том плане, что всё наиграно, а в том что всё как-то уж больно идеально.
С трудом оторвавшись от девушки, я снова обратил её внимание на кофе.
— Как надо сделал?
— Как надо, — ответила она, но тут вдруг с подозрением спросила: — А почему не любимая полулитровая кружка?
— Для тебя постарался, — пожал я плечами.
А Джулия тем временем сделал ещё один маленький глоток и на сей раз повнимательней остановилась на вкусе.
— Это не ты готовил, — и ещё больше подозрения во взгляде.
Тут я не удержался, расхохотался и сказал, что мне помогала одна девушка.
— ДЕВУШКА⁈ Артуро, ты…
— Тише, — попросил я. — Одевайся, спускайся вниз и я вас познакомлю.
Вперёд Джулии я пришёл на кухню и постучал по шкафчику домовых. Через дверь извинился за беспокойство и объяснил, что сегодня им придётся лечь чуть попозже. А также о том, что сейчас будет происходить.
И к моменту, когда кареглазка вошла, нечисть уже приняла образцово-показательный вид. Стояли на столе по струнке, улыбались как для семейного фото и махали ручкой. Я ожидал сцену а-ля «да ну нахер» и побег Джулии, однако девушка на сегодняшнее утро уже выгребла весь свой резерв удивления.