Забавное. Признаюсь, улыбку я сдержать не сумел, да и в целом на душе как-то полегче стало.
— Спасибо за поддержку, — я протянул домовому руку. — Ты настоящий друг.
— Своих не бросаем, — Петрович начал трясти мою ладонь обеими своими ручонками.
— «Своих не бросаем», — задумчиво повторил я. — Про ВДВ ты тоже по телевизору насмотрелся?
— Не, — отмахнулся домовой. — Это мне с дедом твоим пришлось повоевать.
— Оп-па! — загорелся я. — Расскажешь?
— Неа, — отрезал Петрович. — Тут помню, тут не помню. Но если вспомню расскажу. Если это не государственная тайна, конечно же…
И тут на столе появилась Женевра. В руках тряпка, в глазах огонь.
— Ты… ты чего⁈ — пробасила домовушка глядя на клюквенное пятно. Пританцовывая, Петрович случайно раздавил и растоптал ягоду. — Ты издеваешься надо мной, тэста ди каццо⁈
Женька зарядила трёхэтажный итальянский, а Петрович в ответ лишь влюблённо смотрел на неё и глупо улыбался. «Какая женщина», — читалось во взгляде.
— Кстати! — вдруг резко остановилась Женевра и обратилась уже ко мне: — Там ваша гостья проснулась. Я мимо шла, слышала как ворочается.
— Ага, — я отложил ступку. — Надо бы кофе в постель сообразить.
— Я уже сделала, — с лёгкой улыбкой сказала Женевра. — Стоит на барной стойке.
— О как. А Петрович говорил, что ты… э-э-э, — тут я понял, что сейчас возможно ляпну лишнее, но раз уж сказал «А», говори «Б». — Что ты готовить не умеешь.
— Готовить быть может и не умею, — на меня Женевра вовсе не обиделась, а вот на домового грозно покосилась. — А вот умение варить кофе у итальянцев в крови.
— Ладно, Маринарыч, — Петрович спрыгнул с тыквы. — Нам уже спать пора, — и плотоядно облизнулся на домовушку.
Я же пожелал нечисти спокойной ночи и пока не увидел ничего такого, о чём бы в последствии пожалел, вышел прочь с кухни. На барной стойке действительно дымилась чашечка эспрессо — крохотная, прям как «надо».
— Доброе утро, — улыбаясь, я заглянул в собственную комнату и обнаружил, что кареглазка хоть и проснулась, а с постели всё ещё не встала. Она сидела, поджав под себя ноги, и смотрела в окно, на утренний Дорсодуро.
— Доброе, — Джулия смущённо обернулась на меня. Волосы всклокоченные, лицо чуть мятое… милота!
— Прошу, — я поставил кофе на прикроватную тумбочку.
— Артуро, я… я очень смутно помню вчерашний день.
— Так понятное дело, — улыбнулся я. — Ты же в обморок упала. Я отнёс тебя до гондолы, а потом привёз сюда. Не беспокойся! Сеньоре Паоло тоже предложил остаться, но она отказалась и дала тебе благословение на ночёвку.
Внимательно слушая, кареглазка сделала небольшой глоток кофе и тут вдруг подпрыгнула на постели.