— Шеф, ты планируешь торговать со своих понтонов алкоголем?
— Обязательно. И да, я знаю о чём ты сейчас подумал. Алкашей отметаем сразу.
— И буйных тоже, — добавил Бартоломео. — Хм-м-м… пенсионеры!
— Э-э-э, — протянул я.
В голове сразу же несколько мыслей. Первая — если венецианские пенсионеры в большинстве своём живут хотя бы вдвое хуже, чем сеньора Паоло, то на кой-чёрт им вообще сдалась моя работа? Вторая — если всё не так радужно, как мне кажется, то надо подключать Греко. Может, по какой-нибудь городской инициативе пройдём и за трудоустройство малозащищённых слоёв населения урвём поблажку по налогам или ещё чего-нибудь в том же духе. Мысль третья — работа в ресторане специфична, и некоторые молодые люди приходя домой со смены отстегивают до утра ноги и ищут в сети — где бы купить себе новую спину?
Вслух я озвучил только третью. А Бартоломео в ответ хохотнул и спросил:
— Шеф? Как по-твоему, во сколько гондольеры выходят на пенсию? — и не дожидаясь моих рассуждений сам же ответил: — Максимум в тридцать.
— О как…
— Работа на гондоле чуть ли не самая престижная в городе, шеф. И сам город лично следит за тем, кто представляет его лицо! Ты думал, почему все как один гондольеры молодые накачанные ребята с суровым взглядом и сахарными зубами?
— Так ведь… для антуража, наверное.
— О нет! Это прихоть самой Венеции!
— Гхм… Бартоломео… а как же ты? Тебе самому-то сколько? Сорок? Больше?
— Шеф. Обидеть хочешь?
— Хочу понять!
Защищая собственную честь и достоинство, Бартоломео объяснил, что существуют виртуозы вроде него, которым Венеция даёт бессрочный контракт на работу гондольером. Но это не самое главное. Главное — я донёс свою мысль, Бартоломео её понял и пообещал, что вскорости у меня выстроится целая очередь из желающих. И главное теперь никого отказом не обидеть.
— Ну вот, — сказал я, убрав телефон. — Проблема решена.
А Джулия посмотрела на меня как-то странно и заявила, что у неё сложилось стойкое ощущение, что мне повезло, а план был выдуман и реализован прямо на ходу. Я хотел было как-то отшутиться, но в итоге решил рубить правду-матку. Отложил весло, наклонился к ней поближе и на полном серьёзе сказал:
— Наверное, это потому что я самый удачливый и самый ушлый русский во всей Венеции.
— Дурак, — прыснула девушка и засмеялась.
— А поцелуй?
Поцелуй мне всё-таки достался. Долгий, сладкий, пахнущий кофе и её духами. Ну а потом мы выгребли в район Сан-Марко, в нужное место и по нужному каналу. Красотища вокруг была такая, что аж дух захватывало, а посередь всей этой красотищи — она.