Я перевёл взгляд. За дальним столиком у самого окна сидел пожилой мужчина. Самого обычного внешнего вида, и в самой обычной одежде, что для Венеции и в особенности Дорсодуро уже само по себе необычно. Взгляд старичка был устремлён в одну точку, выглядел он уставшим и… если рассматривать на уровне эмоций, то каким-то прозрачным. Как призрак.
— Это кто?
— Без понятия, — пожала плечами кареглазка. — Зашёл сразу же после того, как ты вышел. Спросил, здесь ли работает синьор Маринари, а потом что тебя подождёт, если я не против. Сел за столик и сидит, даже воды не попросил.
— Хм. Ладно, пойду узнаю.
Я присмотрелся к эмоциональному фону старичка повнимательнее. И такое неприятное чувство поймал… как будто этот человек сам себя уже почти похоронил. Такая безнадёга, что от него действительно ничего кроме неё и не исходит. Пустота. Старичок так и сидел, не подавая признаков жизни, пока я не подошёл к нему вплотную.
— Добрый вечер, синьор, — чтобы не нависать сверху, я сразу же присел напротив. — Меня зовут Артуро Маринари. Чем могут быть вам полезен?
Старичок вздрогнул, будто очнулся ото сна, и наконец поднял на меня глаза.
— Маринари? — переспросил он. — А, да-да, точно. Простите. Меня зовут Энрико Эко. Простите, что я к вам вот так, без приглашения. Ваш ресторан мне посоветовала одна старая знакомая. Сказала: «Энрико, если кто-то и сможет тебе помочь, то только синьор Маринари». А я вот сижу и думаю… а чем вы мне сможете помочь? Вы же повар, а не ростовщик.
Я молчал, давай ему выговориться. К тому же пока что не понимал, что именно ему ответить. Как говорится — очень интересно, но ничего непонятно.
— У дочери свадьба, — продолжил синьор Эко. — Уже послезавтра, представляете? Я сам вызвался всё организовать, по собственной глупости. А денег, — старичок издал характерный звук, который оказался красноречивее любых слов. — Я сейчас даже чашечку капучино позволить себе не могу, представляете. Совестно.
Понятно. Жалко. Но есть один вопрос:
— Подскажите, а кто именно эта ваша знакомая, что так лестно обо мне отзывалась?
— Синьора Бачокки, — с надеждой глядя на меня ответил Энрико. — Паоло. Мы с ней старые друзья, ещё с тех давних времён, когда она… ну, не суть.
Про себя я немного усмехнулся. Бачокки, значит. И значит, у меня практически нет никакого морального права отказать бедняге.
— Это меняет дело.
Я откинулся на спинку стула и прикинул масштаб бедствия. Свадьба — это же не просто обед, это банкетище считай что на целый день. А уж итальянская свадьба — это вообще отдельный вид искусства и… мотовства. Плавали, знаем. Скидка? Скидкой тут не отделаешься, раз по словам мужичка у него нет денег даже на кофе. А стопроцентную скидку делать не хотелось.