Вместо привычной одежды формата «дед на даче доносит», Петрович был одет в костюм-тройку. Жилетка в тонкую полоску, галстук-бабочка. И даже вместо привычных мне лаптей маленькие лакированные туфли.
— А ты чего делаешь? — не удержался я от вопроса.
— Ну как? — важно ответил Петрович, спрыгивая обратно на стол. — Ты сам сказал, что разговор будет серьёзным. А деловому человеку не пристало общаться с другим деловым человеком чёрт те в чём.
— Ага.
— Садись, Маринарыч, — домовой взмахнул рукой, и ко мне, будто приглашая присесть на себя, подъехал стул.
Я сел и терпеливо дождался, пока Петрович усядется верхом на тыкву.
— Итак? — ещё одним небрежным жестом, домовой пригласил меня к разговору.
— Ты готов?
— Да.
— Отлично, — улыбнулся я. — Тогда иди и помой вытяжку.
— Чо? — Петрович малость потерялся.
— Я не с тобой хотел серьёзно поговорить, а синьориной Женеврой. А ты давай-давай, займись уже делом…
— А сразу не мог сказать⁈ — зло крикнул Петрович, срывая с себя бабочку. — Вот ты… гад ты, Маринарыч! — а затем спрыгнул с тыквы и в расстроенных чувствах удалился на полку.
Я же дождался, когда его место займёт Женька.
— Синьорина Женевра, — начал я. — Скажи, пожалуйста, ты ведь знаешь про других венецианских домовых? Сама, помнится, рассказывала про какие-то касты. Ещё и Петровича в одну из них пристроить хотела.
— Конечно же знаю, — кивнула домовушка.
— А можешь мне устроить с ними встречу? — спросил я так прямо, как только мог. — Не со всеми, я имею ввиду. У вас же наверняка имеется какое-то своё… э-э-э… руководство?
Женевра замерла.
— В каком смысле «устроить встречу»?
— В самом что ни на есть прямом. Я хотел бы встретиться с ними прямо сегодня и прямо сейчас. Если это тебя, конечно же, не затруднит. Сможешь?
— Нет! — домовушка аж руками всплеснула. — Это исключено! Так не делается! Мы не выходим на контакт с людьми по первому зову! Даже за предложение такого дон и наказать может!
— Дон? — переспросил я. — Какой ещё дон?
Женевра ладошкой захлопнула рот, но было уже поздно. Проговорилась.
— Домовой дон, — прошептала она, оглядываясь. — Крёстный отец всех домовых Венеции. Его власть везде. Он решает наши споры, наказывает провинившихся, даёт разрешение на переезд… он — везде! Он — закон!
— Ага, — кивнул я, не в силах скрыть улыбки. — Типа как у мафии?
— Я не должна была это тебе рассказывать, — совсем уж тихо добавила Женевра. — Будем надеяться, что в случае чего тебе никто не поверит. Забудь, пожалуйста.
— Не забуду, — настоял я. — Мне всё равно нужна встреча с этим вашим доном. Или с каким-нибудь уполномоченным представителем. Прямо здесь, в ресторане.