Семен Иванович заторможенно кивнул, не отрывая взгляда от слабо светящихся глаз Петрова.
— Вот и ладушки! — выдохнул оснаб, на мгновение прикрыв глаза веками.
Едва между собеседниками прервалась незримая связь, генерал пошатнулся и, тяжело дыша, навалился грудью на стол. Когда его гость в очередной раз распахнул веки, пугающие бельма напрочь исчезли — глаза оснаба теперь ничем не отличались от обычных человеческих глаз.
— Ты чего творишь, Семен Иванович? — мирно спросил Петров, однако за искусно закамуфлированным спокойствием оснаба фонило явное напряжение. — Что это ты сейчас устроил? Бля, как сопляк-малолетка, право слово! — Не сдержался и выругался оснаб, чего обычно себе старался не позволять. — Ты боевой генерал, Сёма! Герой Советского Союза… на мгновение! Ты охренел совсем, что ли? А если бы я не успел? А если бы ты меня пришиб? Ты понимаешь, что бы с тобою было?
— Как же, пришибешь вас, Мозголомов… — буркнул красный, как вареный рак, — Младенцев, утирая пот рукавом. — Небось, заранее все мои реакции просчитал?
— На том и стоим, Семен Иваныч, на том и стоим, — не стал возражать Петров. —
— Так это все-таки был Резников… — Уставившись взглядом в столешницу, напыженно буркнул Младенцев. — Ты знаешь, Петр Петрович, я юлить и в ваши эти особистские бирюльки играть не приучен…
— Ага, то-то правду матку так и режешь! — усмехнулся Петров.
— Я же не дурак, Петя — два плюс два сложить еще могу!
— Ты не дурак, Сема, — покачал головой оснаб, — я дурак! Проговориться и допустить такую нелепую оплошность, — продолжил он в ответ на невысказанный вопрос генерала, — мог только полный профан! Похоже, старею, Сема… — на лицо Петрова набежала тень.
— Не прибедняйся, Петр Петрович, — наконец-то расслабился и улыбнулся генерал-майор, — и на старуху бывает проруха! Я хочу знать, что случилось с Ильей!
— Значит, так… — задумчиво произнес оснаб, пожевывая губами. — Не отстанешь по-хорошему?
— Ты меня знаешь, товарищ Петров! — вновь набычился Младенцев.
— Я тебя предупреждал! — Оснаб резко перегнулся через стол, схватил рукой генерала за крепкую «бычью» шею и рывком приблизил его голову к своему лицу. — В глаза мне смотри, Сема! Внимательно смотри! Глаза Петрова ослепительно вспыхнули, погружая генерала в прострацию. Оснаб подтянул рукой голову Младенцева поближе и привалился к ней — лоб в лоб.
— Тащ генерал-майор, разреш… — В оставшуюся приоткрытой после ухода начхоза Пасичника дверь заглянул старший наставник Болдырь. — Ох, ё!.. — От открывшейся картины у него нервно дернулась щека. После чего старший наставник потихоньку ретировался, прикрыв за собой дверь до упора.