— Величина Резерва неизвестна, — с каменным выражением лица произнес Петр Петрович.
— Вы что же, вашу мать, даже произвести замеры не удосужились?
— Замеряли. И неоднократно. Только дорогое оборудование пожгли.
— Теперь понятно, отчего такая спешка, — прошептал генерал-майор. — Появление на нашей стороне нового внерангового Силовика может кардинально переломить ситуацию на фронте и спасти тысячи жизней! Приблизить победу…
— Теперь понимаешь всю важность ситуации, товарищ генерал-майор?
— Будем работать, товарищ оснаб. Каким у него был первоначальный выплеск Силы при пробуждении?
— Неизвестно, — ответил Петров. — Могу только сказать, что диверсионная группа, уничтоженная полковником Абдурахмановым при пробуждении, имеющая в своем составе двух Жрецов Аненербе и одного Некроарахноида, была размазана в кашу!
— Подожди-ка, диверсионная группа… Два Жреца… — Сложил два плюс два генерал-майор. — Это все-таки Резников, твою мать! Что же вы с ним сделали, ироды? — заревел Младенцев, поднимаясь со своего места и нависая на оснабом.
В кабинете явно запахло озоном, а розетки заискрили. В глазах генерала проскочили электрические разряды, а во вздернутой вверх руке с шелестом возник ослепительный Перун, разбрасывающий по сторонам изломанные молнии.
— А ну прекратить истерику! — рявкнул Петров, подскочив со стула. Его стремительно выцветающие глаза, впились немигающим взглядом в лицо начальника училища.
Генерал попытался разорвать связь с бесцветными глазами оснаба, но ему не удалось даже повернуть голову в сторону. Да он даже моргнуть не смог! Зрачки Петрова практически слились с белком и начали светиться.
— Отпусти Силу! — глухим замогильным голосом произнес оснаб, и трепещущая в руках генерала молния начала постепенно гаснуть, пока не исчезла совсем. — Сядь!
Младенцев плюхнулся задницей на стул, а его рука бессильно опала, стукнув костяшками о столешницу. Сполохи в глазах генерала также погасли, но он все никак не мог оторвать взгляд от светящихся глаз высокорангового Мозголома.
— Охолонул, Сёма? — продолжая удерживать генерала под контролем, устало поинтересовался оснаб.
Его глаза, хоть и потерявшие в интенсивности свечения, но так до сих пор и не пришедшие в норму, продолжали гипнотизировать Младенцева пустыми бельмами, без радужки и зрачков. Лоб генерала стремительно покрывался крупными каплями холодного пота. Капли собирались в ручейки, скатывающиеся меж бровей, чтобы после звонко разбиться о темную полировку столешницы.
— Если можешь соображать — кивни! — произнес Петр Петрович.