— Завязать глаза приговоренным!
— Не надо — отказался я — хочу эту дрянную пьеску до конца досмотреть.
— Я тоже! — присоединился ко мне Южинский. И вдруг обратился к солдатам — Уважьте, братцы, наше последнее желание, богом вас прошу! Не поминайте нас лихом и простите, Христа ради, если мы чем вас нечаянно обидели.
— Бог простит, ваше благородие! И вы простите, не держите на нас зла! — вразнобой донеслось со стороны солдат и все они дружно перекрестились. Комендант тоже осенил себя крестным знамением, повернувшись в нашу сторону, но стараясь не встречаться взглядом
— Отставить разговоры! Нашли время, болваны!
— Так ведь Прощенное Воскресение сегодня, ваше высокоблагородие! Как не простить-то? Не по-христиански это…
Солдаты смешались, уставились на Гирса. Но тот лишь брезгливо поморщился и махнул рукой офицеру, веля приступать к расстрелу
— Готовьсь! — раздалась первая команда, и солдаты вскинули ружья к плечу — Цельсь!
— Пли! — громко крикнул я.
Конец ознакомительного фрагмента.