Мистер Дур не сказал, не будет ли в этом случае каких-то проблем, не пояснил он и почему никто не решился на такой шаг, но понятно, что здесь есть потенциально огромные риски.
Я должен сказать, что знание мистера Дура об истинных Богах превзошли всё моё воображение. До своего изгнания, он, должно быть, делал попытки достичь Последовательности 0… Неудивительно, что он так презирал Заратула и не уважал истинных богов.
Это ещё больше заставляет меня противиться его возвращению в мир.’
«Много информации… Неудивительно, что Бернадетт выбрала эту страницу. Постойте, а почему её? Что это значит? Неужели с того дня у Императора Розеля начались проблемы и он постепенно сошёл с ума? Обезумел…»
«Может ли быть… Да нет… Ситуация розеля напоминала положение Алисты Тюдор. Его Путь пресёкся, а соседние были блокированы людьми или артефактами, делая невозможным их использовать… Может ли быть так, что, под сильным давлением, Император решился на тот же выбор, что и Кровавый Император и пытался сменить Путь на несовместимый с его?»
«Таким образом, безумие поздних лет действительно было безумием, а не результатом чужой клеветы. Неудивительно, что Бернадетт его предала и ненавидела, но, тем не менее, пыталась выяснить правду. С этой точки зрения события стали выглядеть куда интереснее. Розель захватывает трон и объявляет себя Императором, провозглашая Гражданский Кодекс, используя законы 18-го и 19-го века с Земли, меняя текущий миропорядок. Он всеми силами распространяет своё слово и чувство прекрасного…»
«Хе-хе, я всегда насмехался над своим „старшим“ предшественником. Всегда думал, что он косплеит Цезаря или Наполеона ради своего собственного развлечения. А это были приготовления к становлению на Путь Тёмного Императора. Нет, я же видел страницы тех лет. Его мышление было ясным, а эмоции — устойчивыми. Он даже мог общаться с аристократками разного возраста…»
«Хмм, он мог ещё и не принять решение, оставив себе лазейку?»
«Гражданский Кодекс, скорее всего, не имел к этому отношения. Узурпатор на троне — для него естественно ввести новый закон, а из того, что он мог использовать, как пример, Гражданский Кодекс больше всего соответствовал ситуации и историческому моменту…»
«Его дальнейшие действия по объявлению себя императором, вот чего не могла понять Бернадетт. Ей трудно было это принять… Как любимый ребёнок императора Розеля, скорее всего, она обращала внимание на аномалии его поведения до того, как он объявил себя Императором. Вот почему она выбрала самую длинную запись того периода для Адмирала Звёзд…» Клейн не мог не сопоставить факты. Перед ним словно открылась страница истории, бывшая раньше в тумане, исписанная железом и кровью…