А больше всего привлекали внимание горящие красным глаза и шесть пар крыл с белыми перепонками.
Бух! Бух! Бух!
С восьмиметровым каменным трезубцем в руке чудовище медленно ступало в проход, сотрясая землю каждым своим шагом, напирая исполинским весом.
Хоть Клейн таких не видел прежде, но вмиг узнал, кто это.
То была шестикрылая горгулья!
Её кристалл-сердцевина был одной из основных составляющих к Марионеточнику, а силы Потусторонних, которыми она обладала, были совершенно особыми и неотразимыми!
«Судя по экстерьеру и материалу, из которого она сделана, боевая сила у неё явно крайне мощная, урона же она почти никакого не боится… А всё, что нужно ей самой, чтобы нанести ужасающий урон, это вихрем налететь и размахнуться сверху вниз своим каменным трезубцем …» — Клейн расслабил левую руку и не спешил отзываться.
Он и Элджер оставались на месте, один собственным телом, другой одеждой прикрывая свет.
Бух! Бух! Бух!
Шестикрылая горгулья не смотрела в сторону этих двоих, прошагала через проход, и шаги её постепенно удалялись.
«И вправду, не очень чуткая… Неудивительно, что Цилан смог пробраться в самую глубь подземелья и благополучно вернуться …» — Клейн двинулся вперёд, когда шаги стали утихать, и миновал перекрёсток.
В сущности, при нынешней его силе и обмундировании, при его понимании цели, убивать одну шестикрылую горгулью было бы не так опасно. Да к тому же и Висельник помог бы. Отказался от нападения Клейн потому, что не представлял, сколько всего этих горгулий в катакомбах. Стоит затеять потасовку, и на любой сильный шум они бы принеслись всей стаей. А от такого убегать только через Путешествие. Вдобавок, растревожь они с Элджером ту сущность в развалинах, которой боялись даже Потусторонние поблизости, и дело ещё пуще ухудшилось бы.
Рискованная исследовательская вылазка требовала умерить алчность.
Элджера тоже изрядно порадовали спокойные и рассудительные действия безумного искателя приключений. Появилось подозрение, что Герман Спэрроу подчиняется приказам мистера Шута, потому-то и сдержал порыв напасть на шестикрылую горгулью.
«Чем спокойнее он кажется, тем отчаяннее станет, когда столкнётся с истинной целью…» — промелькнула мысль в голове Элджера, и он последовал за Германом Спэрроу через перекрёсток.
Росписи на стенах по обеим сторонам были такие же повреждённые, и так же повествовали о величии и святости древнего бога солнца.
Наконец Клейн и Элджер пришли к концу коридора. Там была двустворчатая дверь восьми метров в высоту. На ней были изображены различные символы смерти, сна, завершения жизни, нового рождения и начала.