Глотнув чая, Клейн взял ручку с бумагой и написал адрес и название гостиницы, где он остановился.
— Вы только приехали в Бэклэнд? — не сдержалась Бэйлин, стоило ей увидеть название и адрес гостиницы.
Только после этого она поняла, что кожа Дуэйна Дантеса немного темнее, слегка отдаёт бронзовым, явно след от загара. Это придавало ему некоей лихости.
«Да и акцент у него не бэклэндский…» Бэйлин подметила ещё больше деталей.
Клейн улыбнулся:
— Я приехал из бухты Деси. Хочу нанять хорошего дворецкого, который помог бы мне организовать штат прислуги.
Оставив трёхфунтовой депозит, Клейн вежливо отпил ещё один глоток чая и встал, попрощавшись.
Бэйлин провела его до двери и наблюдала за тем, как он поднимался в карету.
«Мистер Дантес — богач. Это и его поведение делает его ещё более очаровательным.» Бэйлин задумалась прямо на том месте, где остановилась.
А в карете Клейн откинулся н спинку и не мог не подсчитать предстоящие ему расходы.
«Дворецкий — 120 фунтов. Принимая во внимание среднюю зарплату, камердинер — 35, повар — 30, садовник — 25, кучер — 25, гувернантка — 20, три личных горничных хозяйки поместья — 15, 3 обычных — 10. Только на прислугу придётся выделить более 350 фунтов в год. 6 фунтов и 7 сулов в неделю. Это больше чем моя зарплата в Тингоне.»
«Более того, потребуется карета за сотню фунтов. Дом и сад, аренда которых — 2 фунта в неделю. С едой, одеждой и отоплением на всех этих людей затраты чудовищны до нелепости…»
«Вот какова она — жизнь богатея…»
Клейн уже сожалел о выбранном облике.
Выдохнув, он постарался оставить подобные мысли и попросил кучера доставить его к улице Фелпса в Северном районе. Недалеко был иссиня-чёрный собор, с часовыми башнями по обеим его сторонам, придающих ему симметричную красоту. Этот собор был ни чем иным как штаб-квартирой бэклэндской епархии Церкви Богини Вечной ночи, Собор Святого Самаэля.
Поправив платок и взяв с собой трость, Клейн отправился прямо в собор, где продолжил путь по тихому проходу. В свете пробивающегося сквозь витражи солнца, он оказался в главном зале.
Внутри было немного темно, что сразу навевало спокойствие. Клейн небрежно отыскал себе место, прислонил к скамье трость и снял цилиндр. Затем он прикрыл глаза и начал молиться.
Шло время. Выслушав проповедь, Клейн медленно встал, пошёл к алтарю и поклонился епископу с коротко стриженными чёрными волосами. Затем направился к ящику для пожертвований.
Вздохнув, Клейн достал две десятифунтовых банкноты, шесть пятифунтовых и протолкнул их внутрь. Заметив эту картину краем глаза, епископ не мог не смягчиться. Обычно, если собор не просил о пожертвованиях или не получал их по завещанию покойного, в ящике были десятки фунтов, самое большее.