«Нет никакого мужского чувства, которое могло бы оправдать потерю единственного эфемерного „знамени“ для каждого из нас, часто называемого Честью!»
Автор.
Пролог.
— Солдаты!
Крик утонул в утренней тишине, захлебнулся… прерванный ударом шпаги. Спросонья в темноте между домами заметались люди, не в силах понять что случилось. И словно в противовес поднявшейся суматохе рядом с сараями спокойно стояла пара коней, медленно жуя овес.
— Сучьи дети, по местам!- раздался зычный голос с крыльца дома в центре лагеря.
Услышав команду своего Головы, растерявшиеся разбойники, начали разбегаться по местам, занимая оборону. Но то один, то другой тать, бегущий между домами спотыкался и падал лицом на землю, уминая под собой зеленую траву.
— Да, что же это такое происходит, господи⁈- взмолился один из бородатых мужиков, целуя распятие Христа.
На его вопрос никто не ответил, лишь Голова угрюмо смотрел по сторонам, в надежде увидеть хоть что-нибудь. Срочно нужно найти подходящую цель, дабы открыть по ней огонь, ведь бездействие лишает не только свободы выбора, но и желание сделать этот выбор.
Внезапно, сбоку от дома раздался взрыв, раскатавший сараюшку, в которой спрятались трое татей. Черный, густой дым, прорезал предрассветные сумерки, запахло жареным мясом и палеными волосами. В предутренней тишине трещали горящие бревна. Оставшиеся в живых разбойники крепче сжали свое нехитрое оружие.
Где-то вдалеке заржала лошадь, на ней другая, через минуту вокруг ощетинившихся фузейными дулами окон ржали десятки животин, даже не собираясь останавливаться.
— Всем приготовиться,- шепотом сказал Корзень своим подчиненным, перехватывая удобнее рукоять пистоля, клинок сабли чуть приподнят, аккурат до уровня небольшого оконца.
Секунда, другая, но ничего не происходило, словно не было этой безумной побудки, и нет за окном догорающих раскатанных взрывом бревен сараюшки. Треск огня нарушал тишину.
— Какого…?- удивленно сказал один из лихих людишек, наблюдавший за окном, выходящим к лесу.
Не успел Корзень посмотреть, что там увидел его подчиненный как в окна, разрывая бычий пузырь, натянутый на оконные рамы полетели горящие ручные бомбы, оставляющие за собой едкий запах, буквально выворачивающий наизнанку людское нутро.
В тяжелом приступе кашля согнулись пополам разбойники, продирая, кулаками слезящиеся глаза, не в силах вынести едкого дыма бросились прочь из дома. На выходе каждого из них уже ждали. Солдаты в зеленом мундире — дикой смеси французского платья и русского стрелецкого кафтана, стояли с дубинами и кинжалами в руках, охаживая нехитрым оружием буквально вываливающихся из дома татей.