Тут Сопкина кольнула мысль: а всё ли физик рассказал? Если уж из всех возможных вариантов он выбрал самый опасный и неблагоприятный для себя, какими же были остальные? Не кроются ли за его решением более глобальные мотивы?
Сопкин постарался выбросить из головы крамольные мысли. Нет, не верил он в способность физика к подлости или вероломству. Не заметил он в его глазах страха, свойственного всем, кто пытается что-либо скрыть. Этот человек действительно не видит иного выхода. И он действительно готов сократить до трёх число вынужденных смертей на борту «Осириса». Ильин встретился со своими демонами и, похоже, смог одержать над ними верх. А раз он смог, то и Сопкин справится.
— Я вас понял, Владимир Иванович, — проговорил наконец Сопкин севшим от напряжения голосом. — Могу я попросить вас ещё об одной услуге?
— Да, конечно, — спокойно ответил Ильин.
Капитана поражала выдержка этого человека. Ни жестами, ни голосом он не выдавал ту бурю эмоций, которая должна была бушевать в его душе. Или она уже давно отбушевала?
— Не говорите пока экипажу о капсулах. Если спросят, скажите, что всё ещё работаете над ними. Ваша битва выиграна, а мне сражение ещё только предстоит.
— И я вам не завидую, капитан, — серьёзным тоном ответил Ильин. — Да, конечно, я пока придержу эту информацию. Могу поговорить с Медведевым и пилотами насчёт предстоящей вылазки на «Марк». В любом случае, без хладагента запустить капсулы не удастся, так что в некотором роде мне и врать-то не придётся — мы действительно ещё ничего не решили. Но, как только мы добудем эти ёмкости, правду открыть придётся. И я честно не знаю, как мы будем объяснять людям необходимость избавиться от троих членов экипажа.
— Вы сказали «избавиться», доктор?
— Бросьте, капитан, — горько усмехнулся Ильин, — вы не меньше моего думали над этим и прекрасно понимаете, что после гибернации на борту не должно оставаться живых. Во-первых, это просто негуманно — оставлять людей задыхаться, а во-вторых, я уверен, что они не вынесут такого испытания. Искушение будет непреодолимым. Только представьте, что за жизнь будет у этих людей. Жить, зная, что, по сути, ты уже умер. Жить, зная, что в соседнем отсеке есть спасительные капсулы, жребий находиться в которых выпал не тебе. Я не уверен даже в половине из них. А если после гибернации капсулы будут вскрыты неправильно, это убьет тех, кто в них находится.
— А как же вы? Себя вы к «неблагонадёжным» не относите?
— Себя я к ним отношу в первую очередь, капитан. Именно поэтому я уйду из жизни по своей воле сразу после того, как запущу последнюю капсулу.