Я молчу, потому что она права. Я могла уйти уже давно. Глеб больше не угроза, долги
оплачены, развод оформлен. Но я все еще здесь.
— Ты его любишь, — говорит Лена просто.
— Я не…
— Любишь. Иначе уже давно бы ушла. — Она берет меня за руку. — Оль, после всего, что
произошло, ты заслуживаешь счастья. И если этот мужчина делает тебя счастливой…
— Я не знаю, делает ли, — признаюсь честно. — Я просто… запуталась во всем.
— Тогда поговори с ним. Скажи о ребенке. Посмотри на его реакцию. И тогда решишь.
Она права. Конечно, она права.
Мы возвращаемся в кафе. Юлька уже допивает какао.
— Можем ехать домой? — спрашивает она. — Я устала.
По дороге домой Юлька засыпает в машине. Андрей несет ее внутрь, укладывает в кровать. Я
укрываю ее одеялом, целую в лоб.
А потом спускаюсь вниз и обнаруживаю, что Тимур уже вернулся. Сидит в гостиной с бокалом
виски, смотрит в окно.
— Как прошел день? — спрашивает, не оборачиваясь.
— Хорошо. Юлька выиграла на фехтовании.
— Молодец, — улыбается он и наконец поворачивается ко мне. Улыбка тут же гаснет. — Что
случилось?
— Почему ты решил, что что-то случилось?
— Я очень хорошо тебя знаю, чтобы считывать твое настроение. Что-то не так.
Я сжимаю руки в кулаки. Сейчас или никогда.
— Тимур, мне нужно тебе кое-что сказать.
Он ставит бокал, встает, подходит ближе.
— Я слушаю.
Я смотрю ему в глаза и понимаю — нет способа сказать это мягко.
— Я беременна.
Три года спустя
Солнечный свет пробивается сквозь белые шторы, заливая спальню мягким золотистым сиянием. Я
просыпаюсь от тихого сопения рядом с собой и открываю глаза.
Мой двухлетний сын Марк спит, раскинув ручки так, что занял половину кровати. Темные волосы
растрепаны, пухлые щечки слегка порозовели. Он пробрался к нам среди ночи, как обычно, и
Тимур, не говоря ни слова, просто уложил его между нами.
Самого Тимура в кровати уже нет. Слышу доносящиеся с кухни звуки — он, судя по всему,
готовит завтрак.
Осторожно выбираюсь из постели, чтобы не разбудить Марка, накидываю халат и спускаюсь вниз.
На кухне царит веселый хаос. Тимур стоит у плиты в домашних штанах и футболке,
переворачивает блины. Юлька, которой уже девять, сидит за столом и что-то увлеченно рисует в
альбоме.
— Мама! — Юлька замечает меня первой. — Смотри, я нарисовала нас всех!