— Все отменено до дальнейших распоряжений, — отвечает. — Пожалуйста, вернитесь в дом.
Я перевожу растерянный взгляд с охранника на Юлю и вдруг понимаю, что она совсем не
удивлена и не обеспокоена.
— Такое происходило раньше, верно?
— Да. И не раз. Папа часто отменяет мои занятия, если считает, что это может быть опасно.
Интересно, он объясняет дочери, почему это может быть опасно или просто запирает клетку и
набрасывает накидку, считая, что оберегая от опасного мира, а на самом же деле только делает
мишень привлекательней.
Мы возвращаемся в дом, и я чувствую, как нарастает раздражение. Не на Юльку, конечно, а на
ее отца, который принимает решения за всех, даже не удосужившись объяснить причины.
— Юль, а долго обычно длятся такие… каникулы? — спрашиваю, стараясь говорить легко.
— По-разному. Иногда день, иногда неделю. А один раз мы вообще месяц никуда не выходили из
дома.
— Месяц? — не могу скрыть удивления.
— Ага. Тогда приходили какие-то дяди к папе. Говорили долго, а потом папа сказал, что нам
опасно выходить. Мне было скучно, но зато няня тогда была хорошая. Мы с ней рисовали и
книжки читали.
— А где она теперь?
Юлька пожимает плечами.
— Уехала. Папа сказал, что она больше не нужна, потому что есть ты.
Что-то холодное проползает по спине. Помнится, Тимур говорил совершенно другие вещи.
Например, то, что это Юля хотела меня в няни.
Я начинаю понимать, что жизнь в этом доме строится по правилам, которые мне еще предстоит
изучить. И правила эти может устанавливать только один человек.
— Оля, — Юлька дергает меня за рукав. — А ты останешься надолго?
— Не знаю, солнышко.
— А я хочу, чтобы ты осталась. С тобой интереснее, чем с нянями. И папа улыбается чаще,
когда ты рядом.
Сердце сжимается. Эта девочка уже привыкла ко мне, привязалась. А я даже не знаю, что со
мной будет завтра.
Мы проводим день дома. Играем, смотрим фильмы, готовим обед. Юлька рассказывает мне о своих
подругах, о том, как скучает по занятиям фехтования, о том, что хочет завести котенка, но
папа против.
— Он говорит, что животные — это большая ответственность, — объясняет она. — И что у него и
так много забот.
— А ты что думаешь?
— Я думаю, что папа просто не хочет, чтобы я о ком-то еще заботилась, кроме него.