Я была рада, что он сейчас здесь. Очень. Потому что если бы сегодня утром я проснулась одна, я бы, наверное, еще час просто сидела на краю кровати и смотрела в стену.
— Твой кофе, — произнес он, ставя передо мной кружку.
Я подняла глаза. Он сел рядом. Я чуть улыбнулась.
— Спасибо.
Сегодня мы поедем в суд.
Сегодня я должна была услышать приговор.
Я взяла кружку двумя руками, как будто мне надо было за что-то держаться, и вдруг очень ясно вспомнила коллег. Их лица. Их взгляды и удивление.
То, как весь отдел будто разом втянул воздух и замолчал, когда стало ясно, что это не просто семейная драма, не просто измена, не просто мой личный позор, а уголовка.
И это чувство стыда снова пробежало по коже мурашками. Оно не отпускало. Потому что как ни крути, а наша неразбериха, наша гниль, наш брак, его тупость, моя злость, все это стало фоном для чужой трагедии.
И мне было жаль. Очень жаль.
Такая молоденькая девочка, ей еще жить и жить.
И я, как ни пыталась отмахнуться, как ни говорила себе, что это не моя вина, все равно чувствовала — кусок моей вины там есть. Пусть не прямой. Пусть не юридической. Но есть.
— Ты как? — тихо спросил Руслан.
Я смотрела вперед.
— Как будто сейчас судить будут меня, — сказала и сама услышала, как глухо это прозвучало.
Он тяжело выдохнул.
— Алл…
— Да знаю я, — перебила его, потому что если он сейчас начнет меня жалеть, я развалюсь. — Все знаю. Просто… зачем было ехать к ней?
Вот это и было главным.
Не статья.
Не адвокат.
Не СИЗО.
Не сроки.
Зачем.
Зачем ехать к ней, если ты якобы хотел помириться со мной? Говорят, она его шантажировала.
Говорят, он просто хотел уйти.
Говорят, он ее нечаянно оттолкнул.
Ну да.
Как обычно и бывает.
Только вот есть один факт, который не дает мне проглотить даже крошку жалости.
Они были вместе.
Прямо перед этим.
И меня от этого будто изнутри обдает холодом.
Потому что это значит, что весь тот ужин, весь этот спектакль, весь этот его вид «я стараюсь, Алла, я дома, я рядом» — это было ложью.
Или полуложью.
А полуложь, если честно, иногда даже хуже. Меня за нос водили, как дурнушку.
Человек вроде бы и не соврал напрямую, но сделал все, чтобы ты сидела и верила в одно, пока он уже жил совсем другое.
Мне очень больно было от этого осознания.
Очень.
Даже спустя месяц.
Потому что измена — это одно.
А вот сидеть напротив жены, кормить ее ужином, смотреть ей в лицо, а потом ехать спать с другой — это уже не просто измена.
Это какое-то отдельное, мерзкое предательство, от которого потом годами не отмыться.