— За маленький бонус в виде похода на массаж, — усмехнулась она, заглядывая мне в лицо, — я тебе делаю вообще все.
Как будто дразнит и уже знает, что я сегодня не из тех, кого надо долго уговаривать.
И, наверное, была права. Потому что я сидел, смотрел на нее и чувствовал, как тело отзывается.
Как бы я ни был злой, как бы ни был вымотанный, как бы ни бесился на Аллу, как бы ни ненавидел сам себя за эту поездку — тело на женское тепло отзывалось всегда проще, чем голова.
Оно не разбиралось, кто прав, кто виноват, кто кого предал, кто кому что предложил.
Оно просто чувствовало близость. Запах. Тепло кожи. Этот взгляд. Это женское «ты мне нужен».
А душа молчала.
Вот что было самое мерзкое.
Тело включалось.
А внутри — пусто.
Она провела ладонями по моей рубашке, ниже, к ремню, и начала расстегивать брюки, не сводя с меня глаз. Сжала мой член.
Я смотрел на нее сверху вниз и вдруг поймал себя на том, что злюсь еще сильнее.
Потому что я ведь реально сюда приехал за этим. За тем, чтобы доказать себе, что я еще могу. Что я еще нужен. Что не все потеряно. Что не одна Алла на свете.
А доказательство какое-то дохлое получалось.
Рыжая скользнула ниже, пальцами прошлась по мне через ткань, и я резко схватил ее за волосы, притянул обратно к себе и впился в губы.
Грубо. Жадно… от желания ее распробовать.
Она ахнула мне в рот, сразу подстроилась, руками в плечи вцепилась, прижалась сильнее.
Рыжая вообще была умная в этом смысле. Не ломалась. Не задавала в такие моменты лишних вопросов.
Она принимала эту мою злость как часть игры. И, наверное, именно это сейчас меня и подталкивало дальше. Потому что дома за мою злость мне прилетало обратно, а тут ее будто ждали.
Я целовал ее так, будто пытался наказать кого-то другого. Страстно прикусывал ее губы, язык завладел ее ртом
Натягивал ее волосы в тугой узел и она только стонала мне в ответ.
Я оторвался от рыжей, тяжело дыша, и она тут же поцеловала меня в шею, ниже, по линии челюсти, по подбородку, как будто чувствовала, что мне мало и меня надо дожимать.
И, наверное, в этом была ее женская чуйка. Потому что да — мне было мало. Катастрофически мало.
Все, что она делала, было правильным. Все, что могла дать чужая женщина мужчине, который пришел к ней после скандалов дома, — она давала. Тепло. Внимание. Игру. Легкость. Готовность.
Ее мокрые поцелуи перешли к паху. И вот она уже ниже. сжимает пальцами моего дружка и дразнит.