— Все, хватит.
— Что с тобой?
Я сжал ее бедра крепче. Она ахнула, качнулась ко мне, а я уткнулся носом ей в шею и сквозь зубы процедил:
— Пытаюсь хоть что-то почувствовать.
После этих слов мне самому захотелось врезать себе. Честность иногда выглядела грязнее любой лжи.
Я ждал, что она отпрянет, обидится, пошлет меня к черту. Но она только провела ладонью по моей щеке и неожиданно мягко поцеловала в висок.
— Тогда не трахай меня из злости, — сказала она. — Либо будь здесь, либо иди домой уже.
Я поднял голову и уставился на нее.
У меня даже смешок вырвался.
—Дома меня не ждут.
— Да я вижу, — фыркнула она. — У тебя рожа такая, что впору поминальный стол накрывать.
Я все-таки улыбнулся. Впервые за этот вечер по-настоящему.
Она сразу это заметила, тоже усмехнулась и ткнула меня пальцем в грудь.
— Вот. Уже лучше. А то пришел ко мне с лицом человека, которого жизнь обоссала с ног до головы.
— Она так и сделала.
— Значит, вставай и иди отмываться.
— Серьезно?
— Серьезно.
Рыжая слезла с меня, поправила халат и пошла на кухню. Я несколько секунд сидел на диване, упершись локтями в колени, потом поднялся и поплелся за ней.
Она уже звенела тарелками, открывала холодильник, доставала что-то, ворчала себе под нос про мужиков с дурной башкой. Я прислонился к косяку и смотрел на нее молча.
— Чего встал? — обернулась она. — Иди руки мой.
— Есть мне еще рано команды раздавать.
— Да? — она выгнула бровь. — Тогда сиди голодный и дальше ной про жену.
Я усмехнулся и все-таки пошел в ванную. Холодная вода ударила по ладоням, по лицу.
Я поднял голову, встретился с собственным отражением и впервые за долгое время честно себе признался: назад дороги уже не было. Все. Хватит.
Никаких попыток вернуть то, что уже сгнило. Никаких иллюзий. Никаких красивых жестов ради женщины, которая давно вычеркнула меня из своей жизни.
Когда я вернулся на кухню, на столе уже стояла тарелка с горячим, хлеб, вилка, стакан воды. Рыжая села напротив, подперла подбородок кулаком и смотрела, как я ел, будто это и было сейчас самым важным делом на свете.
— Ну? — спросила она через минуту. — Полегчало?
Я прожевал, откинулся на спинку стула и посмотрел на нее в упор.
— Нет.
— Честно.
— Честно.
Она кивнула, встала, подошла ко мне со спины, положила ладони на плечи и коротко сжала.
— Приезжай на днях, расслабимся еще.
— Приеду.
Алла
Прошел месяц.
Целый месяц, а мне до сих пор иногда казалось, что я просто не до конца проснулась и все это сейчас рассыплется, как дурной сон.