А потом договорила, уже почти шепотом, потому что сил на голос у меня не осталось.
— Мой муж сделал этот вызов. Мой муж убил свою любовницу.
Мы поднялись обратно.
зачем я не знаю…
— Сейчас… сейчас, кое что решу и поедем отсюда. — приговаривал Руслан.
Андрей кричал мне вслед, снова увидя мой силуэт в коридоре.
Я услышала только свое имя. Потом еще что-то. «Постой». «Послушай». Голос хриплый…
А у меня в этот момент в голове уже ничего не складывалось.
Я шла к двери и не чувствовала ног. Перед глазами все стояло одно и то же: рыжая женщина на полу, белый халат, распахнутый на бедрах, кровь у головы… и Андрей. В наручниках. За чужим кухонным столом. В квартире любовницы. Мой муж.
Мужчина, с которым я вчера сидела в ресторане и пыталась по кускам собрать хоть какое-то подобие разговора.
Мужчина, с которым вечером мы приехали домой, заварили чай, сели рядом на диван и сделали вид, что, может быть, у нас еще не все потеряно.
И вот сейчас я шла через чужую квартиру и понимала только одно: меня снова обманули.
Только теперь так, что уже даже злиться не получалось.
Слишком страшно. Слишком мерзко. Слишком больно.
— Алла! Да стой ты! БЕРКЕВИЧ!— рявкнул Андрей уже почти в истерике.
Я обернулась.
И в этот момент Завьялов врезал ему.
Я даже не сразу поняла, что произошло. Просто увидела, как голова Андрея дернулась в сторону, как он качнулся, как на губе появилась кровь.
И у меня внутри ничего не екнуло. Вот что самое страшное.
Я должна была испугаться. Должна была хотя бы дернуться. Должна была кинуться: «Вы что творите?!» Но нет.
Я просто стояла и смотрела.
— Позорище, блять, — бросил Завьялов так, будто выплюнул. — Смотри под ноги. Споткнулся, носом приложился. Утырок.
Андрей поднял на меня глаза.
Господи.
Лучше бы не поднимал.
Потому что в этом взгляде было все сразу.
Страх. Стыд. Паника.
И какое-то жалкое, унизительное ожидание, будто я сейчас должна его понять, выслушать и пожалеть.
Может еще и по головке погладить, Андрюша? Ах да… тебя почти погладили только по другой…
права нет у обманщика больше со мной говорить.
Он чудовище…
Лгун и убийца…
Алла
Не было уже ни ревности, ни ярости, ни желания устроить скандал. Только одно огромное, глухое разочарование.
Такое, что даже слез не было.
Я ведь вчера поверила. Не до конца, но поверила хоть немного. Дала себе слабину. Разрешила подумать, что, может быть, он и правда понял, что натворил. Что, может быть, мы еще сможем хоть как-то разговаривать.
Что, может быть, двадцать лет жизни все-таки что-то значат. А он… он после этого поехал к любовнице.