Помимо собственных легких T-I и T-II, у немцев имелись еще чехословацкие машины завода «Шкода» LTvz.35 (Т-35t), а также французские «Шнейдер-Крезо» и «Рено». Плюс захваченные в Польше танкетки английских заводов «Карден-Лойд» — в общем, много всего и всякого. В Вермахте с поистине германской аккуратностью и бережливостью относились к любой трофейной технике, найденной в оккупированных странах — брали все, что попадалось под руку: чинили, осваивали, приспосабливали и включали в состав своих стальных дивизий. Как говорится, у умного и рачительного хозяина все пойдет в дело, найдется применение для всякой железяки. 9-й же мехкорпус Рокоссовского был укомплектован бронетехникой в лучшем случае всего на треть….
…А все дело было в перевооружении — обещали корпусу поставить к июлю новые средние Т-34 и тяжелые КВ, но не успели, началась война. К тому же большинство легких Т-26 и «бэтушек» в действующих частях были далеко не новые — на них учились молодые экипажи, следовательно, гоняли их, что называется, и в хвост, и в гриву. И это, понятное дело, не могло не сказаться на их состоянии. Но, тем не менее, приказ был получен, и 9-й механизированный корпус Рокоссовского двинулся навстречу вторгшемуся противнику.
Война для лейтенанта Романова, как и для всех в СССР, началась рано утром 22 июня 1941-го года: личный состав был поднят по тревоге и после коротких сборов (дозаправиться и получить полный боекомплект) пошел к западной границе СССР. Дмитрий служил в 40-м танковом полку 20-й дивизии полковника Катукова — попал туда сразу после Казанского танкового училища. Служил уже год и вполне был всем доволен: легко освоился в батальоне, сдружился с товарищами, без проблем втянулся в простые и понятные армейские будни и даже стал отличником боевой и политической. Он находился у командования на хорошем счету и к концу лета рассчитывал получить на петлички еще один «кубик» (вроде бы положено), а затем ему, как старшему лейтенанту, обещали роту. Причем сказали, что в ней будут только новенькие, прямо с завода «тридцатьчетверки», а не изрядно разбитые, многократно чиненные-перечиненные «бэтушки». В общем, перспективы по службе вырисовывались вполне радужные.
Однако мечты о повышении пришлось отложить на неопределенный срок — не до того стало: вот разгромим наглых гитлеровцев, отгоним их назад к западной границе, вот тогда… Поэтому Дмитрий все еще командовал взводом из трех «бэтушек», БТ-7. В каждой «машине боевой» — экипаж три человека, «три танкиста, три веселых друга», как пелось в популярной советской песне…