— Экипаж? — спросил Дмитрий.
— Какое там! — махнул рукой сосед, — и башенного стрелка твоего, и мехвода — сразу же насмерть. Ты сам просто чудом уцелел! Меня кстати, тоже ранило: подорвался на соседней «живой мине», какая-то железка в плечо угодила. Вот нас сюда вместе с тобой и определили. К счастью, у меня в экипаже все целы остались, хотя и оглушило их знатно. Но обе машины, что моя, что твоя, теперь в труху, одни только выгоревшие корпуса остались. Так что мы с тобой, Митя, сейчас временно «безлошадные».
— Какое сегодня число? — спросил Дмитрий.
— Двадцать пятое мая, — ответил Арефьев.
— Как двадцать пятое мая? — удивился Романов. — Было же двадцать четвертое июня. Я точно помню.
Военврач и сосед по палате тревожно переглянулись:
— Сегодня двадцать пятое мая тысяча девятьсот тридцать седьмого года, — четко произнес подполковник Арефьев.
Дмитрий почувствовал, будто внутри что-то оборвалось. Переспросил внезапно охрипшим голосом:
— Тридцать седьмого года? Вы что, шутите? Я же танковое училище в сороковом закончил, всего год назад! И, кстати, почему вы обращаетесь ко мне «ваше высочество»?
Подполковник Арефьев со все нарастающим беспокойством смотрел на него. Потом пожевал толстыми губами и сказал:
— Наверное, контузия оказалась более тяжелой, чем мы изначально предполагали. Вам, ваше высочество, нужно еще полежать. Я сообщу полковнику Вакулевскому, что вы нуждаетесь в дополнительном лечении.
— Какому еще Вакулевскому? — удивился Дмитрий. — Не помню такого.
Подполковник помолчал, подошел ближе, заглянул в глаза:
— Скажите, ваше высочество, вы помните, как вас зовут?
— Конечно! — обиделся Дима. — Дмитрий Михайлович Романов.
Арефьев кивнул: хорошо. Потом спросил еще:
— А как зовут ваших командиров? Ротного, батальонного, полка?
Дима отрыл уже рот, чтобы ответить, но затем подумал и отрицательно покачал головой. Лучше пока не говорить ничего, надо послушать, что скажут ему. Эта ситуация нравилась ему все меньше и меньше.
— Так, понятно, — медленно протянул Арефьев, — временная амнезия. При взрывных травмах это обычное явление, вполне объяснимое, но, как правило, довольно неприятное. К счастью, память у пациентов чаше всего полностью восстанавливается, нужно лишь время. В общем, покой и еще раз покой. Я отдам соответствующее распоряжение.
С этими словами он коротко кивнул и вышел из палаты. Дмитрий остался лежать на кровати. К нему подошел сосед.
— Извините, ваше высочество, раз уж вы ничего не помните… Разрешите тоже представиться: Семен Федорович Замойский, штабс-ротмистр, командир бронетанковой группы, где вы изволите служить.