Основное время я посвятила фолиантам, привезённым из поместья. Я искала не только упоминания о родовых артефактах, но и любые крохи о символах, о тайных обществах, об алхимии. Книги были старые, многие написаны витиеватым, сложным языком, но я вгрызалась в них, как в породу на раскопках. Параллельно я продолжала читать дневник Изабеллы, ища в нём не только описание «Сердца Феникса», но и её наблюдения за двором, за скрытыми течениями власти.
И конечно, я регулярно подходила к тому самому шкафу. Прикладывала ухо к решётке, затаив дыхание. Акустический каприз дворца не подводил. Иногда доносился лишь отдалённый гул кухни или звон посуды. Но иногда…
Однажды, ближе к вечеру второго дня, я услышала явно голоса участниц. Они были где-то недалеко, вероятно, в одной из гостиных Восточного крыла.
«…просто невыносимо! Папа вчера получил срочный указ — инспектировать укрепления на северной границе. Уезжает на месяц! В разгар отбора!» — жаловался тонкий, слезливый голос. «А мой дядя, глава торговой гильдии, — подхватил другой, более резкий голос, — его внезапно вызвали отчитаться перед казначеем за поставки за последние семь лет. Говорят, император лично потребовал. У него теперь все бумаги вверх дном.» «У всех так, — вздохнул третий, старше и рассудительнее. — У графа де Вальер, отца Селины, тоже специальные поручения. Его Величество вдруг стал очень… пристальным.»
Я отодвинулась от решётки, обдумывая услышанное. Император… «загрузил поручениями»? Отцов и дядей кандидаток? Это не было похоже на случайность. Это был ход. Мощный, стратегический ход. Он отвлекал влиятельные семьи, лишал их возможности активно вмешиваться в ход отбора, концентрировать ресурсы на продвижении своих дочерей. Он создавал атмосферу неуверенности, страха. Зачем? Чтобы ослабить давление на себя? Чтобы очистить поле для каких-то своих действий? Или… чтобы дать кому-то другому шанс?
Мысль мелькнула тревожная: а не связан ли этот его внезапный напор с моим появлением? С «тишиной», которую я, по его словам, принесла? Возможно, моя непредсказуемость, мой «нулевой результат» и пробуждение магии стали для него не проблемой, а… катализатором. Спичкой, брошенной в бочку с порохом застоявшихся придворных игр. И теперь он решил взорвать её контролируемым образом, пока все смотрят на меня.
Два дня пролетели в этом напряжённом ритме: чтение, размышления, подслушивание, ожидание вестей от Гарета. Время текло странно — то растягиваясь в долгих часах изучения текстов, то сжимаясь в мгновения озарений или тревоги.
И вот, на утро третьего дня, в дверь постучали. Не обычный стук слуги с завтраком, а более настойчивый, но тихий.