Пока разводили огонь в печке, приволокли половину свиного окорока и мешок крупы. В общем, дело пошло.
— Сергей Васильевич, — подошел я к подполковнику, когда в котле уже забулькало, — дворни у вас человек двадцать. Не съесть им весь котел каши.
— Черт! В самом деле. А назавтра в медном котле оставлять… Ну что поделаешь — найдем куда пристроить. Или у вас есть какие-то предложения?
— Есть здесь деревенька верстах в пяти? Можно было бы туда нашу кухню отвезти и угостить крестьян. Уж те небось не откажутся от дармовой каши. Да и вас лишний раз добром помянут. Заодно проверим, как работает наше творение на ходу.
— А ведь верно! Едемте в Выгузовку! Там дворов тридцать как раз будет.
— Только, если разрешите, еще совет: не стоит варить в большом котле без присмотра и перемешивания крутую кашу — пригореть может. Наверное, стоит готовить по дороге кашу-размазню или густой суп. Не так ли?
— Пожалуй, вы правы, Вадим Федорович. И с тем и с другим. Сейчас я распоряжусь. Вы, я надеюсь, тоже поедете?
— О чем речь! Конечно. Думаете, мне неинтересно посмотреть, что вышло из нашей задумки?
— Вот и замечательно. Простите, я на пару минут.
Соков отошел к Егорке и дал тому какие-то указания, после чего казак, козырнув, отбежал к своему жеребцу, и только его и видели.
Понятно — помчался в деревню предупреждать, чтобы обед сегодня не готовили — будет халява.
В котел влили еще одно ведро воды и через полчасика тронулись «творить благотворительность».
Я испросил позволения отправиться в данный вояж на Афине, чтобы попрактиковаться лишний раз, поэтому ехал, не особо отвлекаемый разговорами.
Честно говоря, возможность «пригара» каши очень напрягала. Даже в конце двадцатого века, несмотря на все кулинарные навороты, банальное перемешивание каши или чего-то подобного ни одна машина нормально выполнить не может. Нужен человек, который ЧУВСТВУЕТ. Когда мешануть, а когда не торопиться…
Все-таки кулинария — это искусство. Не меньшее, чем музыка или живопись.
Пусть сколько угодно снобы от «возвышенного» говорят, что «это совершенно другое», но, как ни крути, кулинар играет на минимум трех наших чувствах из пяти. Какое еще искусство может претендовать на подобное?
Но я ушел в сторону. Проблема крутой каши оставалась. Да и хрен с ней, в конце концов: солдат в конце перехода и жиденькой похлебает, лишь бы сразу.
Вспомнился эпизод из «Они сражались за Родину»: герой Шукшина (Лопахин вроде) материт кашевара по поводу того, что тот себе окопчик роет, вместо того, чтобы кашу варить. Оказывается, что на обед будет БОРЩ. Далее по тексту выясняется, что «борщ» — это сваренный на роту барашек с капустой. Ну, может, кашевар еще и крупы добавил.