…Нас выпускали к арене, когда заканчивался предыдущий бой, и я несколько раз мог видеть, как за ноги утаскивают проигравшего и как ликует и гордо расхаживает по утоптанному песку победитель.
И в последний раз я заметил, что победитель не особо горд… И он — со шпагой… Серега! Горский! Какого черта он тут делает? (Идиотский вопрос самому себе — а то я не видел, что он тут делает.) Он меня, естественно, не заметил, а вечером я позвонил старому другу и предложил встретиться за пивком.
Сергей не особенно изменился, только в его иссиня-черных когда-то волосах было огромное для тридцатилетнего мужчины количество седины. И в глазах этого, некогда веселого и искрометного парня явно просвечивали боль и тоска.
Пристроились в парке, в кафе под открытым небом — благо погода позволяла. Заказали пиво с сухариками. После банальных: «Как дела?» — «Нормально, а ты как?» — разговорились, повспоминали нашу спортивную молодость, обменялись несколькими анекдотами, но некоторая натянутость чувствовалась: я никак не мог начать разговор о том, о чем собирался, а Сергей не мог понять, чего это меня вдруг на общение потянуло — годами встречались только на могиле тренера.
— Слушай, Серега, — мне надоело выискивать повод перейти к основному вопросу, — ты давно на боях?
Собеседник удивленно вскинул на меня глаза и стал усиленно пытаться изображать на лице нечто, по его мнению, являющееся удивлением и возмущением.
— Брось! Я тебя там видел. И не думай, что собираюсь вести с тобой душеспасительные беседы — сам в крови по уши. Пять поединков. А у тебя?
Н-да. Оглоушил я его здорово. Пытаясь собраться с мыслями, Сергей с трудом выдавил из себя:
— Три. А ты как там? Ведь это что получается? Мы могли с тобой…
— В том-то и дело. Могли. И эти гниды не успокоились бы, пока один из нас не убил бы другого. И теперь нет никакой гарантии, что однажды так не произойдет. Как тебе перспективка? Ведь идея-то на поверхности: «Вон как эти шпажисты режут других. Не свести ли их друг с другом в каком-нибудь ‘праздничном поединке». Кого-нибудь еще из наших там видел?
— Никого.
— Ну, хоть это хорошо. А как тебя занесло туда?
— Как? — Горский пытливо посмотрел мне в глаза. — Наврать тебе про «двух тузов на мизере» или банальщины хватит?
— Оно тебе надо — звиздеть? Я же не следователь. Хочешь, могу и свою историю рассказать. И я не об этом. Понятно, что не от хорошей жизни… Ну, ведь не давал же ты объявления в газеты: «Готов биться насмерть за хорошее бабло…»
— Ах, ты об этом… Витька адресок подсказал.
— Маркович???!!! Он???
— Ну да. — Серегино лицо стало приобретать осмысленное выражение. — Так что, и тебя тоже он?