– Развлекаешься? – спросил Кристиан. Улыбнулся, став похожим на человека, а не на мраморную статую, лишенную эмоций.
– Что еще мне остается? – вернул улыбку незнакомец. – Эдриан, к вашим услугам.
Белла присела в реверансе, едва не протянула руку для поцелуя. Прав был Кристиан: сложно избавиться от привитых с детства правил поведения. На некроманта даже не смотрела. Спиной чувствовала его взгляд, взгляд человека, получившего еще одно доказательство собственной проницательности.
– Итак, господа, чем обязан чести принимать вас? – спросил Эдриан.
– Нужна твоя помощь, – ответил Кристиан. Подошел к Белле, оттянул край высокого воротника ее платья, обнажив ошейник. – Нужно избавиться это этого.
– Как интересно! Ты не только играешь со смертью, но и помогаешь беглым рабам?
– Если не можешь или боишься, так и скажи. Я поищу кого-нибудь еще.
– Провоцируешь? Не стоит. Никто не сделает подобную работу лучше меня.
Несмотря на преклонный возраст, который тоже мог оказаться искусно наведенной иллюзией, хозяин дома легко поднялся с кресла. Не спрашивая разрешения, рукой оттянул ошейник. Прикосновение теплых пальцев к коже не вызывало отторжение, скорее создавало неудобство. Мужчина не был Белле ни мужем, ни близким родственником, а, значит, позволял себе недопустимые вольности. Сложно было удержаться и не сделать ему замечание, но на кону была ее свобода, и девушка терпеливо сносила все манипуляции.
– Она тебе очень дорога, или ты хочешь пополнить ею ряды твоих умертвий? – будничным голосом уточнил Эдриан.
– Поясни, пожалуйста, – ответил Кристиан. – Ты знаешь, что по утрам я не расположен разгадывать твои загадки.
– Дело в том, что наш милостивый король, – маг иллюзий произнес последние слова, не пытаясь скрыть сарказм в голосе, – заботясь о подданных-рабах, внес запрет передавать их от одного хозяина к другому чаще двух раз в месяц. Судя по тому, что я вижу, девчонку только на днях перепродали. Об этом свидетельствуют метки на ошейнике. Так что снять это украшение я могу, но, боюсь, твоя рабыня не переживет этого. Ты ведь чувствовала что-то неприятное, когда тебя передали другому хозяину? – уточнил он, обращаясь к Белле.
Она могла бы многое рассказать о том, что ощущала, превратившись в бесправное существо, но вместо этого лишь кивнула. Воспоминания о том, как вчера вечером шею обожгло холодом, будто чьи-то ледяные руки коснулись кожи, было слишком свежо в памяти.