Аббат Феррайн, что прежде слушал его с глубокой скукой, при последних словах шевельнулся.
— Что за знаки были тебе явлены?
— Разные знаки, ваше преподобие. Прежде всего, мирские.
Бакли поднял голову, повел взглядом вокруг себя, печально поджал губы. Мол, скверные дела творятся в мире, ваше преподобие сами понимают.
— Поднимись, — велел аббат. — Сядь вон туда и скажи ясно: Софья Величавая послала тебя к Светлой Агате?
Бакли сел, смущенно пожал плечами:
— Ваше преподобие, вы говорите так, будто Софья — лорд, а я — ее вассал. Не послала она меня, это будет неверное высказывание, но дала знак, что лишь Агата может помочь.
— Которая Агата? Северная или центральная?
— Центральная Агата, ваше преподобие. Оттого я и пришел к вам.
Аббат Феррайн не служил ни Агате, ни Софье. Он принадлежал к Церкви Праотцов и числился служителем святого Вильгельма. Однако не усмотрел никакого противоречия в словах Бакли.
— Ты поступил верно, придя ко мне. Я вознесу мольбы, чтобы Агата тебя услышала. В чем твоя просьба?
— Не о себе прошу, — с поклоном сказал Бакли, — а о своей святой покровительнице. Душевная боль от ссоры с Агатой разрывает ей сердце. Нежная душа Софьи истекает кровью… Я молю Агату быть чуткой к ее страданиям!
Глаза Бакли заблестели от слез, губы задрожали.
— Ты молишь центральную Агату? — уточнил аббат Феррайн.
— Да, ваше преподобие! Только она и может излечить хворь несчастной Софьи!..
— Софья захворала, это верно, — проскрипел аббат.
— И столь тяжко захворала, что ничто не радует ее! — Бакли всхлипнул. — Даже три миллиона золотых не купят лекарства от этого недуга; даже четыре тысячи всадников не сыщут нужного зелья!
Аббат Феррайн повел бровью, помолчал какое-то время.
— Ты прав, сын мой: ни деньги, ни люди не помогут святой Софье. Тут требуется иное…
— Быть может, говор? — предположил Бакли.
— Говор?..
— Я слыхал, ваше преподобие, от некоторых хворей помогает целебный заговор. Зовете на помощь правильных людей, образуете круг, беретесь за руки, вместе произносите нужные слова…
Аббат нахмурился:
— Нет, и говор тут не будет уместен.
— Быть может, на помощь древних духов… Духов степей, ваше преподобие? Не будет ли это греховной ересью?
— Имея средство, не употребить его во спасение, — вот что будет ересью. Но духи степей опасны. Выпустив их на волю, как потом загнать обратно во тьму? Сторонись их, сын мой.
— Так что же делать, ваше преподобие⁈ — вздохнул Бакли, ломая руки. — Как помочь?..
— Время — вот лучший целитель. Ныне зима — час холода и тьмы. Но скоро весна ее сменит. Весною расцветет жизнь, морозы откатятся на север, крестьяне выйдут в поля… Люди исполнятся верою, и святое слово окрепнет, обретет силу. Вот тогда, пожалуй, одной молитвы будет довольно.