— Я хочу провести разведку, Дима, — глянул я ему в лицо. — Если врага в кишлаке уже нет, узнаем хотя бы, что с пленными. Если есть — сможем понять, с кем именно воюем. Может, там духи сидят. А может, и те америкосы. Хотя тут я сомневаюсь. Плюс у нас бронемашины. И они это знают. Будь я на месте их командира, не стал бы лезть на рожон, зная, что меня накроют из КПВТ.
— Это если командир умный, — заметил Горохов. — А если это дурак, который средь бела дня палит советский БТР, едва ли не на пороге пограничной заставы?
— А если это дурак, — я улыбнулся, хлопнул Горохова по спине, — тогда чего ты переживаешь?
Горохов помолчал. Потом пробурчал:
— Да не переживаю я нихрена.
— Ну и отлично, — хмыкнул я. — Тогда ждем, что Чеботарев скажет.
— Чеботарев твой план забракует, — ехидно зыркнул на меня Горохов.
— Увидим.
Тут заговорила рация.
— На связь, «Рубин-2». Прием.
— Слышу тебя, «Рубин-первый», — поднёс я рацию ко рту. — Ну что там? Прием.
— Главный дал добро. Проверяйте.
Теперь уже я ехидно глянул на Горохова.
Тот прыснул. Отвернулся.
— Я оставлю десант здесь, — продолжал Зайцев. — Сам поднимусь повыше. Если что, прикроем из крупного калибра. Связь держать постоянно. Действуйте. Конец связи.
Наша группа двигалась вдоль старого арыка, и каждый шаг отдавался в ушах противным хрустом гравия. Я шёл вторым, сразу за Гороховым. Он нёс ночной прицел, то и дело останавливался, всматривался в зеленоватое марево и снова двигался дальше. За мной цепочкой тянулись остальные — Штык, Кочубей, Пихта, Клещ, Мулла. Слышно было только дыхание и шорох камней.
Темнота стояла плотная, хоть ножом режь. Луна ещё не взошла, и развалины кишлака угадывались только по более чёрным силуэтам на фоне чуть более светлого неба.
Второе отделение заняло оборону неподалеку от нашего БТР. Если завертится, они должны были охранять машину и прикрывать наше отступление.
Горохов вдруг замер, поднял руку. Я остановился, дал знак остальным. Тишина. Только огонь все еще потрескивает на броне сожженного БТР.
Группа пригнулась за насыпью дороги. Мы с Гороховым полминуты послушали тишину. Он осмотрел ближайшие дома через ночник. Они казались пустыми.
— Всем внимание, — скомандовал я. — Сейчас пойдем прямиком к машине. Держать ухо востро. Огонь по усмотрению. Ясно? Вопросы? Хорошо. За мной, шагом…
Теперь первым пошел я. Мы быстро поравнялись с машиной.
Запах гари становился сильнее с каждым шагом. К нему примешивалось что-то ещё — сладковатое, тошнотворное. Запах горелого мяса. Я сжал зубы и пошёл быстрее.
Я приказал группе остановиться. Потом указал, кому куда двигаться, кому прикрывать. А потом отдал приказ выйти на дорогу.