Захожу в дом. Снимаю перчатки, куртку. Растираю ладони. Кожа жжёт, но приятно.
Это правда, я немножко переняла трюков у Тимура. А что? Только им надо мной издеваться?
Да и как иначе? Я с ними почти не расстаюсь. Двадцать четыре на семь практически. Дети, быт, дом, поездки, праздники. Всё – вместе. Срослись. Перемешались.
И я перенимаю.
От Армана – упёртость. Когда уже всё рушится, а ты стоишь, как дуб, и не даёшься. С ним я стала спокойнее, увереннее. Знаю, что любая проблема решится.
От Рустама – лёгкость. Вот эта безбашенность в мелочах. Он может подкинуть подушку, схватить меня на руки посреди кухни, шлёпнуть, когда дети отвернулись. И я научилась. Не париться. Улыбаться без повода. Дразнить, вшивая веселье даже в скучные дела.
От Тимура… Ох. От него я взяла терпение. Спокойную внимательность. И умение ловить чужое настроение. Замолкнуть. Подождать. Сказать в нужный момент.
Я стала их отражением. Смесью всех трёх. И мне это нравится.
Моя жизнь теперь – как выверенная, тёплая рукопись. Где каждое утро – новая страница, и все они пахнут кофе, влажными волосами мальчишек и его щетиной на моём плече.
Я перевожу книги. Нет, не те, что с пылу с жару, не бестселлеры и не горячие романы. Я тону в старых текстах.
Работаю с небольшим издательством. Платят скромно. Но дают гибкость. Мягкие сроки, понятные дедлайны, человеческое отношение. Это позволяет мне быть с детьми, не ощущая, что я что-то упускаю.
Утром – как по нотам. Просыпаюсь от того, что кто-то ворчит. Обычно Арман. Шумит Рустам, Тимур цедит что-то с улыбкой.
Дети сбегают с лестницы, визжат, требуют кашу и варенье. После – садик. Три куртки, три пары ботинок, трое «мама, он меня толкнул!». Обычно кто-то из мужчин едет с нами. Чаще всего – Арман. Он проверяет, как там в садике, учит давать сдачи. Но иногда я сама завожу.
А потом – работа. Уютный кабинет, окно на лес, кружка с тёплым молоком. Погружаюсь в работу несколько часов, пока не забираю детей.
Слушаю, как они жалуются, что никто их не различает. Близнецы же. Объясняю, почему мы с папами их различаем, как.
– Просто мы вас любим, – улыбаюсь. – Видим вас насквозь. Поэтому и знаем кто где.
– Когда любишь – узнаешь? – нахмурившись, уточняет Селим.
– Да. Или стараешься узнать. Запоминаешь все жесты.
После мы с детьми гуляем или развлекаемся. Или устраиваем отцам сюрприз. Когда Медведевым старшим приходится придумывать, как развлекать разбойников.
Я боялась, как мальчики воспримут всё. Как будут расти, осознавая, что у них три отца. Но не заметила, чтобы это как-то негативно на них повлияло.