— Как тебе, оказывается, идёт красный цвет, — поправляю воротник его поло, когда мы садимся в машину. — Такой пусечка. Хочется тебя потискать.
Кирилл сводит брови к переносице и играет челюстью. Мне нравится его дразнить. Часто я делаю это специально, чтобы дать ему возможность утвердиться в сатанинском статусе и низвергнуть на меня кару. То есть сексуально наказать.
— Можно, кстати, заехать купить маме цветы. Ну и Нике с Любой заодно.
Лицо Кирилла становится растерянным, и он, поморгав, просит Вадима остановиться возле ближайшего цветочного. Что же поделать, если он мне неопытным достался. Приходится самой подсказывать. К счастью, Люци быстро учится.
Вооружившись тремя букетами, выбранными под моим чутким руководством, мы возвращаемся в машину. Мама с папой прилетели в Москву около часа назад и на один день планируют остановиться в дедовском доме, куда мы сейчас и направляемся. Я счастлива, что наконец увижу родителей, и одновременно волнуюсь. В маминой поддержке я уверена, а вот за папу переживаю. Очень хочется, чтобы он оценил мой выбор.
— Никак наш мамонт не расстанется с барскими замашками, — ворчит дед с крыльца. — Кучера своего на один день не мог отпустить? Сидит в машине, мух ловит, пока барин трапезничать изволит.
— Как вы своего отпустили? — насмешливо произносит Кирилл, кивая на дедовский «Гелендваген» со спящим в нём Михаилом. — Он там, кстати, живой ещё? Не проверяли?
— Поговори мне тут, — дед пожимает ему руку и смотрит на меня. — Ну что, Саня? Не обижает тебя мамонт? А то папаша твой дюже волнуется, как бы в Москве тебя, сиротку, русские звери со свету не сжили. Не верит, что у Игоря Жданова под контролем всё. Забыл, видно, кто жопку твою обосранную десять лет в раковине мыл.
Эта байка про мой грязный зад начинает походить на фетиш.
— Разумеется, никто меня не обижает, — фыркаю я и для достоверности прижимаюсь к Кириллу. — У нас полная идиллия.
— Вот и я ему говорю, что за тебя, лису, не хер волноваться. Вон какого модника с клумбой в руках на смотрины привела.
— Может быть, уже в дом пойдём? — шиплю я. Весь план по приручению мне запарывает.
В гостиной по обыкновению царит гвалт: Макс, Ника и племянники, разумеется, тоже присутствуют на ужине.
— Мам! — взвизгиваю я от переполняющих чувств и с разбегу на неё напрыгиваю. — Я скучала.
Мама смеётся, гладит мою поясницу, называет меня любимым «Санька». Надышавшись её запахом, я отлипаю и иду к папе. В носу пронзительно колет. Последние две недели мы переписывались каждый день, и вот, наконец, он здесь.
— Пока причин тащить твоего Кирилла во двор не вижу, — смеётся папа мне на ухо. — Выглядишь хорошо.