После того, как Арман, друг его приёмного отца и член их отряда из той, прошлой жизни, был загнан мутантом в ловушку на карнизе многоэтажки и едва там не погиб, не имея возможности выбраться без посторонней помощи, Леший, командир отряда, придумал и обязал всех ребят своей команды постоянно носить эти пояса. Многим вот такая верёвка спасла жизнь, и даже не раз. Вот и сейчас, накинув один конец себе на пояс, а другой — закрепив на толстой ветке, Калин натянул рукава вязаного матерью свитера на ладони, чтобы не порезать их, и отправился спасать друга. Огромных усилий стоило стравить себя по ветру, а уж против ветра, да ещё и с вороном за пазухой, постоянно уворачиваясь и защищаясь от летящего природного шлака, хватая ртом воздух вместе с грязной болотной водой, приправленной тиной, и вовсе сравни подвигу Геракла. Было не понять, дождь то летит, или болотная жижа. Наверное, всё вместе. Еле живой, Калин вполз в логово. Руки, на которые он опирался, сильно дрожали, сильнее, чем всё остальное тело. Мальчик тихонько прилёг набок, поджал ноги и попытался дыханием отогреть хотя бы ладони. Колотить начало сильнее. Его трясло так, что казалось, он подпрыгивал, отрываясь от земли. Птица, засунутая под свитер, пошевелилась, но так там и осталась по неизвестной причине. Калин же достать ворона не мог чисто физически — руки не слушались совершенно. Так они и лежали: мокрые, продрогшие и еле живые.
А ветер всё выл, радуясь неестественно частым и мощным раскатам грома. Земля то и дело вздрагивала, словно от ударов плетью. Чужаки оказались тут лишними…
Пробудившись ото сна, Калин почувствовал тепло на груди и спине. И запах. Очень неприятный такой запах, тошнотворный. Полумрак, узкое пространство… Ощупал руками стены и потолок, не поднимаясь с места — шершавое всё. Где это я?
— Полкан?
— Мрук-мрук, — радостно послышалось из-за спины, в самое ухо мальчика.
Под свитером тут же активно зашевелилась птица, царапая острыми коготками живот.
— Жив, разбойник! — тут же всё вспомнив, обрадовался мальчишка, доставая «помятую» птицу из-под своей уже высохшей одежды.
— О! Вот и имя тебе хорошее: Разбой, Разя. А что, был у меня друг один, мутант, правда, но это неважно, главное, он другом был замечательным и даже человеком, человечнее некоторых, но не будем о плохом. Как тебе имя, нравится?
Ворон никак не отреагировал на слова мальчика, только едва «обретя свободу», распушил перья, принимая форму шарика и, встрепенувшись несколько раз, принялся приводить их в порядок, усердно работая клювом.