Первый вдох самый тяжёлый, будто пакет из синтетики на голове: вдыхаешь, вдыхаешь, а нечто незримое, тонкое не даёт вздохнуть свободно, заграждает путь воздуху. Паника и тревога враз заполнили весь рассудок, заставив повторять попытку снова и снова, пока наконец-то не прорвало преграду. Кислород ворвался в лёгкие, заполняя их и обжигая болью. Яркой, нестерпимой, острой, но такой оживляющей. Выдох принёс неимоверное облегчение, блаженство, больше ничего не хотелось, но вновь нарастающая боль заставила сделать новый вдох, чтобы обновить блаженный миг.
«Вдох — выдох, вдох — выдох… я дышу… я… а кто — я? Какая тяжесть… будто плитой придавило всё тело… плитой. Точно, плитой бетонной. Ася… Алёнка… Батя… Ба-а-атя-а-а⁈».
Взрывнику казалось, что он кричит во всё горло, но с губ бледного мальчишки сорвался лишь слабый стон.
— Сынок? — прозвучал дрожащий женский голос на гране слышимости, эхом прозвучал, словно из бочки. — Сыночек! — И грудь придавило ещё сильнее, что-то мягкое, тёплое и вздрагивающее.
«Запах, такой знакомый, родной… мама… Мама? Откуда мама? Какая мама?».
Мысли все смешались в одну кашу, выдавая картинки знакомых и незнакомых людей, короткие кадры, связанные с этой женщиной, которую подсознание упорно считало родной матерью, и с той, казалось бы, уже напрочь забытой жизнью.
Мгновенно в голове подростка промчался яркий калейдоскоп живейших воспоминаний из обоих миров…
Он, Котов Артемий, одиннадцати лет от роду, сирота, детдомовец, волей судьбы попавший в совершенно иной мир, где выживают лишь сильнейшие и счастливчики, где жизнь человека не стоит и ломаного гроша. В тот раз ему повезло, он умудрился выжить в жуткой мясорубке, обзавёлся семьёй, друзьями и новым именем Взрывник, получил опыт выживания в одиночку и сражения с мутантами. Люди, принявшие его в свою семью, обучали мальчика военному ремеслу, потому как без этих навыков и знаний было не выжить в суровых условиях нового мира. Но судьбе показалось мало тех испытаний, через которые пришлось пройти мальчишке, и она решила ещё немного поиграться с ним, убив его там и воскресив тут. Воскресив неизвестно где ″тут″, даже в другом теле, в теле умершего двойника.
«Нет, я точно не знаю её, — думал мальчик, копошась в своих воспоминаниях, — но чувствую, что люблю женщину эту всем сердцем». Остаточная память занятого тела? Да, скорее всего. Тем более, меня предупреждали, что такое возможно, — вспомнил он наставления учёных перед переносом души.