— Борис, — коротко представился он, вставая и протягивая мне широкую, мозолистую ладонь. Его рукопожатие было крепким, но не агрессивным. И в тот момент, когда наши руки соприкоснулись, его хмурое лицо внезапно преобразилось. В бороде мелькнула широкая, обезоруживающая улыбка, а в глазах зажегся теплый, дружелюбный огонек. — Рад видеть свежую кровь в нашем дата-майнинговом окопе! А то мы тут совсем одичали без подкреплений. Добро пожаловать в наш дружный коллектив!
Этот резкий переход от скептика к радушному «своему парню» был настолько неожиданным, что я едва не растерялся. Я видел в этом совсем не двуличие, а скорее профессиональную деформацию — привычку сначала анализировать любой новый элемент, а уже потом проявлять эмоции.
— Вика, — раздался тонкий, восторженный голос со второго «островка».
Девушка, сидевшая там, тоже встала. Она была молодой, лет двадцати пяти, с копной рыжих, кудрявых волос, собранных в небрежный пучок. На ее носу сидели большие очки в роговой оправе, а на лице было выражение ребенка, попавшего в кондитерскую лавку. Она не просто смотрела на меня, она пожирала меня взглядом, словно живую легенду, словно древний артефакт, который она до этого видела только на картинках.
— Вы тот самый Воронцов? — прошептала она, подходя ближе. — Который придумал архитектуру «Ковчега»? Я читала ваши внутренние доклады! Те, что не попали под гриф. Это же гениально! Идея самообучающейся нарративной матрицы на основе нелинейных триггеров!
Я почувствовал себя динозавром, которого только что разморозили и представили восторженному палеонтологу.
— Это было давно, — смущаясь, сумел выдавить я. — И не совсем так работало.
— Но сама концепция! — она проигнорировала мои слова. — У нас здесь до сих пор споры идут, как именно вы добились стабильности в каскадных сценариях!
Ее рабочее место было полной противоположностью цифровому аскетизму Бориса. Стол был завален книгами по мифологии, распечатками карт Этерии, а на мониторе была открыта не строка кода, а детальная генеалогия Дома де Валуа. Видимо, она была местным хранителем лора. А заодно и моим главным фанатом.
— Кофе, Андрей? — мягко прервала этот поток энтузиазма Елена. — Олега Станиславовича еще нет, у него утренний брифинг. У нас есть минут десять.
— Да, спасибо, — кивнул я, благодарный за спасение.
Она провела меня к небольшому кофейному уголку, который был оснащен машиной, выглядевшей сложнее, чем пульт управления космическим кораблем.
— У нас тут свободный график, — пояснила она, пока машина с тихим шипением готовила идеальный эспрессо. — Большинство предпочитает работать вечерами или из дома, все равно большую часть дня проводишь в нейрокресле. Так что обычно здесь довольно пустынно.