— А после этого, — я посмотрел на часы. — У нас останется еще пара часов и мы отправимся в доки. На встречу с контрабандистами. И если все пройдет по плану, то к вечеру у нас на руках будут все козыри для аудиенции у синьора Борджиа.
Михаил посмотрел на меня, и в его глазах горел знакомый мне огонь.
— Маркус, — выдохнул он. — Это будет либо наш величайший триумф, либо самая эпическая катастрофа. В любом случае, баллада получится отменная.
Тишина, повисшая за столом «Последнего Глотка», была не просто отсутствием звука.
Она была холстом, на котором каждый из нас рисовал свои собственные картины будущего. Картины, полные летающих кораблей, пыльных архивов и, в моем случае, сложных, многоуровневых схем. Я допил свой эль, чувствуя, как его горечь смешивается со сладким привкусом предстоящей интриги.
— Что ж, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — План ясен. Наша первая цель, это «Наковальня». Нам нужна поддержка ремесленников, и нам нужна она быстро.
Михаил тут же вскочил, его глаза горели азартом.
— Да! Заручиться благословением богов молота и шестерни, прежде чем мы спустимся в логово змей! Маркус, ты говоришь как истинный скальд, плетущий нити судьбы! Я готов. Моя лютня жаждет гимнов во славу честного труда!
Я усмехнулся. С ним любая, даже самая прозаичная вылазка за рекомендациями превращалась в главу эпической саги. Мы вышли из таверны, и шум Нижнего Города снова обрушился на нас. Но теперь он не казался хаотичным. Теперь в нем был порядок. Это был наш город, наша доска, и мы начинали двигать фигуры.
Мы шли по широкой, вымощенной грубым камнем улице, ведущей вверх, к Среднему Городу.
Поток людей здесь был не таким плотным, как на центральной площади, но более деловитым. Сновали грузчики с тележками, проезжали повозки, груженные товаром, деловито спешили купцы в своих добротных, но неброских костюмах.
И в этот момент мой внутренний радар, отточенный до предела недавними событиями, взвыл сиреной.
Я замедлил шаг, делая вид, что поправляю сумку на поясе.
— Миха, — тихо сказал я. — Десять часов. За лотком с рыбой.
Михаил, не поворачивая головы, слегка изменил угол зрения. Его реакция была безупречной. Ни тени удивления, лишь легкое сужение глаз.
— Вижу, — так же тихо ответил он. — Юркий товарищ. Думаешь он следит за нами?
Это был он. Шнырь. Все та же потертая куртка, тот же капюшон, надвинутый на глаза. Он не просто стоял там. Он наблюдал. В его позе была хищная неподвижность хищника в засаде.
— Интересно, — пробормотал я, продолжая идти. — Он не прячется. Он почти демонстрирует свое присутствие. Он не следит, он сопровождает?