Солано встал за столбом, вытянул руки к публике, и на них надели оковы с цепью. Он с усилием потянул их на себя, демонстрируя прочность, показал, что столб слишком высок, чтобы перекинуть цепь поверху. После чего ему вручили палку с тканью, которой он и закрылся, подняв руки вверх.
— Нашего гостя не удержат никакие цепи, — доверительно сообщил Морле залу. — Но мы должны убедиться в этом сами.
Пока Морле интриговал публику, Солано быстро левой рукой отстегнул потайной карабин на браслете правого запястья и обогнул столб, стараясь держать палку ровно одной рукой. Там, где была левая рука, зрители видели только перчатку, пришитую к ткани. Мгновение — и карабин снова застёгнут.
Вспышка.
Ткань упала на пол, скрывая бутафорскую руку. Солано стоял всё ещё скованный, но уже перед столбом. Ассистенты сняли оковы под оглушительный шум зала. Несколько мужчин вскочили с мест. Кто-то требовал объяснений.
— Спокойнее, джентльмены. Вы же не хотите, чтобы выступление прервалось? — невозмутимо произнёс Морле. — Вы видели то, что видели. Объяснения ищите сами.
Следующий трюк выглядел скромно на фоне предыдущего — специально, чтобы страсти улеглись. В руках Солано держал две небольшие ученические грифельные доски — такие использовали в школах вместо тетрадок. На одной из них он вывел крупно: «семь плюс четыре». Положил кусочек мела между двух досок, потряс — и на доске появился ответ. Зал засмеялся — облегчённо, как смеются после испуга.
Пока зал отдыхал, за занавесом установили арку. С верхней точки до постамента свисала цепочка. Когда занавес раскрылся, Морле сменил тон — стал почти печален.
— Наш маг одинок. Его путь долог и труден. Ему нужна помощница — существо из иных миров, существо без страха и без боли. Сейчас он призовёт её.
Солано сделал жест, и гаучо выкатили гардеробную стойку с бельём. Солано принялся снимать с неё вещи на вешалках и цеплять на цепочку в арке, обозначая, что и на какое место тела должно приходиться. Сначала — панталоны и камиса. Потом — корсет. Потом всё остальное: чулки, сорочка, ещё одна юбка.
Публика следила с нарастающим замешательством. Дамы в партере смотрели с видом людей, которые решительно не одобряют происходящего, но отвести взгляд не могут. Несколько господ в задних рядах переглянулись и ухмыльнулись. Кто-то кашлянул.
— Мистер Икс создаёт образ с той же тщательностью, с какой скульптор работает с мрамором, — невозмутимо прокомментировал Морле. — Прошу отнестись с пониманием. Это искусство, а не бельевая лавка.
В зале засмеялись — облегчённо, как смеются, когда кто-то вслух называет то, о чём все думают.