И тут мне пришла в голову интересная мысль:
— Стоп. Если ты родом из Пустоши, то и в темноте для сна не нуждаешься. Правильно?
— Мои предки выкапывали норы, — ответил Вжух. — А вообще… мы спим, сколько придётся. Можем несколько дней не спать, а потом вырубиться на столько же. А ещё можно перестроить мозг, чтобы одна половина бодрствовала, а вторая дрыхла.
— Полушарие, — автоматически поправил я.
— Чего?
— Не половина, а полушарие.
— Мать твою! — восхитился Вжух. — Ты такой умный.
Чую подвох.
И меняю тему разговора:
— Ладно. Сейчас надо задраить все люки. Я прогуляюсь по Крепости и сделаю это сам. А ты присмотри вот за этим экранчиком.
— И что я там должен увидеть? — панда с кряхтением поднялась, сделала два шага в мою сторону и нависла над приборной панелью.
— Точки, — ответил я. — Точки, двигающиеся от края экрана к его центру, где условно находимся мы. Понял?
— Вроде бы.
— Если точки появятся — зови меня.
— Хорошо, — согласился питомец.
Я направился к двери, но сюрпризы не закончились.
— Рост, у тебя найдётся потом немного времени для меня?
— А что нужно? — я застыл, ожидая… всего.
— Научи меня понимать закорючки в бумажных коробочках.
Вот здесь я охренел.
— Ты хочешь научиться читать ?
— Да, — уверенно заявил котоморф. — Я видел эти коробочки с листами и знаками, тут они есть. Мне надо узнать больше о твоём мире. Поможешь?
Шок отпустил не сразу.
С другой стороны…
Он ведь не отвяжется. А так можно будет заняться своими делами и не играть весь остаток пути в шашки.
— Ладно. Закрою люки — и научу.
Панда радостно запыхтела и с бульканьем втянула остатки соевого соуса.
Таверна на острове Кипр
Ближе к вечеру
Барон Карл Фридрих Гинденбург, глава старинного немецкого Рода, перебравшегося в Российскую империю около двух веков назад, любил путешествовать. Сами Древние велели при наличии комфортабельного трансконтинентального дирижабля собственного производства. Дирижабль Гинденбургов ничем не уступал роскошной яхте или частному самолёту, а по некоторым характеристикам даже превосходил. Например, мог приводняться, разгоняться до приличных скоростей и даже лететь через стратосферу. Управлял делами барон с помощью радио или своего личного телепата. Когда требовалось организовать полноценное совещание, его морфист выстраивал сонные конструкты.
Естественно, барон любил тепло.
Зачем сидеть в суровой русской зиме, если можно дрейфовать над Карибами? Или над приятным во всех отношениях Средиземноморьем? Барон чувствовал себя гражданином мира, хотя формально и был связан договором вассалитета с Домом Рыси. Впрочем, его не привлекали к внутренним дрязгам и конфликтам. Гинденбурги слишком много вливали в клан, чтобы им ещё указывали, как жить.