— За нас взялся отец Бронислав, — без предисловий начал Гинденбург. — Цепной пёс Маркуса. Это серьёзная проблема.
— Паладины? — бровь Корвина слегка приподнялась.
— Они самые.
— Кажется, у нас были недопонимания с его учеником, — вспомнил Винсент. — И он до сих пор жив.
— Недочёт, — вздохнул барон.
— Просто Тёмная Река вне игры, — отмахнулся Корвин. — Дай приказ, и мы перебьём всех, кого нужно.
Гинденбург чуть не подавился вином.
— Бронислава? И всю его команду?
— Если возникнет необходимость, — жёстко ответил поляк.
Барон нехотя признал:
— Уже возникла. Мои источники уверяют, что мы попали в их базу розыска. Ты же в курсе, что у святош есть компьютерная сеть для обмена информацией?
— В курсе, — нахмурился Корвин.
— Так вот, мы в базе. И я очень рискую, находясь тут, в Евроблоке. В последнее время чувствую себя увереннее над нейтральными водами.
— Отдай приказ, — пожал плечами Корвин.
Гинденбург призадумался.
Он слышал об операции, инициированной Уильямом Мортимером. Оснащённый по последнему слову военной техники дирижабль атаковал отца Маркуса, летевшего в Наска через Атлантику. Ни к чему хорошему это не привело.
Вот только кураторы барона недвусмысленно дали понять, что им пожертвуют в случае раскрытия. Время для открытого противостояния с Кормчими ещё не пришло.
— Сделай это, — разрешил Гинденбург. — Вся группа отца Бронислава должна быть ликвидирована.
Сработал будильник.
Я нашёл это дребезжащее недоразумение в одной из кают. Примитивно, но дёшево и сердито. Безотказно, что в моём положении определяет выбор.
Стрелки часов показывали половину третьего.
Ночи.
Вот только ночь в Пустоши — понятие относительное.
Выглянув в иллюминатор, я увидел всё тот же вечный закат, колышущуюся на ветру степь, росчерки птиц на фоне перистых облаков. Как и не ложился.
Послал запрос Вжуху.
Котоморф скинул мне образ верхней палубы.
Бдит.
Почистив зубы и одевшись, я выбрался из своей каюты, поднялся на два пролёта по пандусу и открыл внешнюю заглушку. Люки закрывались двумя кнопками, одна из которых находилась снаружи. А это означало, что мой питомец научился пользоваться сравнительно сложными (для него) устройствами.
Забравшись на мостик, я увидел картину маслом.
Жирный полосатый котяра устроился на клетчатом пледе. Подушку принёс. В одной лапе котоморф держал раскрытую книгу «Ешь, дерись, спи» Ника Волобуева, в другой — кружку с тёмно-коричневой бурдой. Тут же обнаружилась бутылочка соевого соуса.
— А ты неплохо устроился, — оценил я.
Весь вчерашний день мы осваивали грамоту. С перерывами на сон и еду, конечно же. Вжух схватывал всё налету, быстро запомнил алфавит, а потом и чтение по слогам. Нормального хомо сапиенса, как мне кажется, такое должно насторожить. Если котоморф будет развиваться в таком же темпе, то через пару лет защитит докторскую, а ещё через десять поработит нашу никчёмную планетку.