Трясу головой, пытаясь отогнать кровавые воспоминания. Тяжелее всего пришлось в тот момент, когда я вынес наружу уцелевших детей, передавая их родителей. Клаус, как привыкший к таким ужасам, последовал за мной. Его вой, полный непередаваемой ярости и тоски, долго раздавался в зале Масонов, пугая уцелевших его членов.
— Клаус, только не удави его случайно, — напоминаю палачу. — Я хочу, чтобы эта тварь жила долго, пусть и несчастливо.
Тот вдруг поворачивается и падает на колени передо мной, хватаясь за штаны. Я сажусь перед ним, обнимая здоровенного мужика, нисколько не стесняясь момента. Чувствуя, как того трясет и сам в который раз вздрагиваю, вспоминая произошедшее.
— Ваша м-мылость… — пытается произнести Клаус. — Н-не волнуйтесь. Уж я-то прослежу, чтобы наш гость… Наш гость… Р-р-ры-ыа-а-ау-у-у.
Он поспешно отворачивается, пряча звериное нутро, рвущееся на волю. Я встаю и одобряюще хлопаю его по плечу. А потом выхожу из комнаты, прикрывая за собой дверь, слыша дьявольский звериный смех за собой. Иду по темному коридору, сопровождаемый молчаливыми Хатико и Масяной. Мы проходим мимо целого ряда некогда свободных темниц. Теперь в каждой из них по два-три пленника. Мы собрали огромный урожай зажравшихся мажоров, как старых, так и молодых, собиравшихся в ложе Масонов. Орден, в котором были доступны любые удовольствия, связанные с похотью, наркотиками, болью и прочими «прелестями». Сам Император, знакомясь с заключенными, вздрагивал, когда узнавал их. Понимаю, разгребать все это дерьмо придется ему, а не мне. Но отпустить подонков я не мог. Да и не собирался. А когда Лукас заикнулся о помиловании для некоторых особо важных персон, я просто зажег на ладони пламя, поднеся его к лицу Императора.
Лукас понял и больше тему не поднимал. Лишь сказал, покидая подземелье:
— Ричард. Никто из них не должен покинуть Пыточную. Никто.
Я кивнул, спускаясь обратно. Перед моим лицом так и стояли кровавые картины зала Масон. Я вздохнул, выходя на свежий воздух, хотя из подземелья все равно несло сладковатым запахом горелой плоти и запекшейся крови. Лишь отойдя подальше, мне удалось подышать более-менее чистым воздухом. Выдрав камешек из декоративного заборчика, я в сердцах швыряю его в какую-то скульптуру, виднеющуюся из-за кустов.
— Ай, бля! — кричит та, падая на землю.
Соглядатаи. Шпионы. Даже тут, на территории дворца Императора. Казалось бы — кому нужно тут за нами подглядывать?
Девочки быстро, не стесняясь с методами, на месте допрашивают шпиона, а потом волокут его в то же самое подземелье. За спиной вырастает Масяна.