Сначала был длинный-длинный коридор, освещаемый сиянием встроенных кристаллов. Потом тяжелая кованая дверь, охраняемая двумя скучающими стражниками. Вырубив их, мы проникли в орден Совершенных Деятелей.
Сначала никого не было видно. Богатство окружения поражало всяческое воображение. Даже во дворце Императора я не видел такой кричащей роскоши. Картины, скульптуры, различные артефакты, изготовленные рукой мастера из платины, мифрила, золота, серебра. Ковры из густого ворса, в которые мы погружались по щиколотку. Впрочем, благодаря им мы оглушили всех охранников, стоявших по периметру главного зала. Убедившись в отсутствии свидетелей, мы подошли к толстым дверям главной комнаты. Кроме запасных выходов больше некуда было идти. Изнутри неслись странные приглушенные звуки… и дико несло кровью. В аурном зрении сквозь щели сочились огненные языки страха, боли и смерти.
— Будьте готовы ко всему! — шепчу напоследок девушкам, хотя те не хуже меня чувствуют эманации зла. Сам обнажаю катану и, примерившись, со всей силы пинаю тяжелые створки!
Стоит только им распахнуться, сшибая с ног неповоротливых, отвыкших от службы, стражников, как мы втроем влетаем в зал, выкрикивая боевые кличи, готовые кромсать, испепелять и запинывать до полусмерти всех, кто дерзнет пойти нам навстречу, но…
— Кто пустил сюда этих ненормальных⁈ Стража! Я за что вам плачу! Убить их немедленно! — верещит какой-то полуголый толстяк. Я лишь мазнул по нему отрешенным взглядом, так как до сих пор не могу поверить увиденному.
Кровь! Плач! Крики! Мольбы и стоны оглушают нас! Девчонки сгибаются в рвотных позывах, но через миг воинская воля берет верх, и они размазываются в движении, превращаясь в смерчи, вооруженные метательно-режущим оружием. Я же медленно спускаюсь по каменным ступеням в центр огромной комнаты, выстроенной в виде амфитеатра. Хлюп-хлюп. Мои ноги скользят по свежепролитой крови. Ее здесь целое озеро. Она стекает с развешанных по стенам зверолюдей, чьи тела вскрыты, как лягушка в анатомическом колледже. Снизу на меня с непониманием и удивлением смотрят холеные морды аристократов, которые заняты тем, что им больше все нравится: издевательствами, насилием и прочими извращениями над беззащитными рабами. Чувствую, как пелена ярости накрывает мой разум. Глаза застилает кровавая пленка, а руки до боли сжимают эфес катаны. Словно чей-то голос, зевая, говорит мне: — «Наконец-то. Давно пора. А теперь — время обеда!» А потом я вскрываю свою первую жертву снизу доверху, заливая его кровью гранитную плитку пола…