Она выполнила мою просьбу без охоты. Пришлось намекнуть её, что эта наша встреча в хижине не последняя…
Я больше не осуждал Нау и Сану за торговлю своими телами. Теперь я такой же, как и они.
Эх, чего только не сделаешь ради спасения своего рода.
Дом Танца был большим куполообразным зданием.
Снаружи купол разделён несколькими ярусами, в которых установлены большие статуи танцоров. За ними расположены скрижали с движущимися изображениями зверей, клубящихся облаков, колышущихся на ветру веток деревьев, текущей воды, пламени, каких-то извилистых линий и чего-то ещё — я не разобрал. Нижний ярус купола усеян, как шипами, столбами, обозначавшими место для приземления. Здесь парковались сияющие акрабы богатых посетителей.
Вход в Дом Танца не перекрыт, нет ни стражников, ни даже ограничивающего лабиринта. Просто высокая открытая арка, увитая изогнутыми скульптурными изображениями танцоров.
Рядом установлен полированный каменный куб, высокий как пятиэтажный дом. Огромные серебристые иероглифы на сторонах куба сообщали, что сие здание построено сословием Воздвигающих Стены по заказу и желанию сословия Меняющих Смыслы на радость и удовольствие всех жителей Дивии. На кубах поменьше перечислялись рода, вложившиеся в строительство. Первыми шли, конечно, Дивиата, главные боссы культурной жизни города.
Интерьер Дома Танца был менее вычурным: нет ни статуй, ни каких-то выпирающих балок — только блестящий серебром купол и амфитеатр из оббитых мягкой кожей скамеек и лектусов-лежаков. Лежачие места, само собой, предназначались для самых славных среди всех славных гостей.
Дивианцы отчего-то не додумались нумеровать места, поэтому все садились, где придётся. Лежачие VIP-места стерегли челядинцы, поджидая своих хозяев.
Я бродил по рядам амфитеатра, выискивая маму и дочь Нугвари. Если бы они не откликнулись на приглашение в Дом Танца, я бы понял. Я сам мало верил, что Сана и её мама встанут на сторону рода, который все считали почти погибшим. Никто на Дивии не верил, что Саран успеют восстановить свою славу и завалить Те-Танга.
Во время очередного рейса между скамеек, кто-то тихо позвал:
— Молодой господин.
Сана стояла у скамейки, разодетая в богатейшие наряды. Мама сидела рядом. Одета скромнее, но явно в тряпки с рынка для высокоморальных. Страшно представить, сколько маме и дочке пришлось трудиться привычным для них способом, чтобы оплатить такую роскошь.
Как подобает светской даме, Сана не улыбалась и глядела на меня с каменным лицом статуи. Мама была чуть живее, но тоже «блюла» себя, приветствовав меня кивком.