Мне снова стоило больших трудов поддерживать рабочее состояние моего мужского достоинства и думать о партнёрше, а не о том, как гравитация размажет нас о летающую твердь.
И точно так же, как в первый раз, я торопился поскорее закончить эту пытку любовью и смертью.
Когда мы, обессиленные, приземлились на траву, Нау прошептала:
— Вот видишь, уже намного лучше.
— Да уж… — мрачно выдохнул я. — Лучше некуда.
— Ты чем-то недоволен?
— Скажи честно, ты… не можешь иначе?
— О чём ты?
— Ты не можешь возлежать с мужчиной по-простому, без кувырков на крыльях и постоянной угрозы смерти? Тебя только опасность возбуждает, да?
Нау отстранилась от меня и начала собирать распущенные складки своего одеяния.
— Может и так. А тебе-то что? Смирись с этим. А не нравится — не летай больше со мной.
Я подобрал свой халат и маску, сорванные в порыве страсти то ли ветром, то ли девушкой.
Мы пешком направились в сторону Ветролома Вознёсшихся. На этот раз зашли с другой стороны, где нет самодельных окон и причалов для небесных домов. Стена ветролома была чистой, такой, какой её задумали при строительстве. Теперь, как уполномоченный помощник, я знал, что городские власти присматривали за ветроломами, не позволяли местному населению наделать дырок и причалов во всех стенах.
— Ты выбрал имя для ребёнка? — спросила вдруг Нау. И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Говорят, храмовые герои могут подтолкнуть равновесие новорождённого так, что он не потеряет граней.
— Говорят, или в самом деле могут?
— Священник будет следить за гранями младенца, пока тот не войдёт в нужный возраст и не начнёт усваивать озарения.
Как я понял, можно купить у храмового героя, то есть мастера священнических озарений, что-то вроде подписки на обслуживание.
— А где взять храмового героя? — спросил я. — Ведь я не могу отнести ребёнка в храм Двенадцати Тысяч Создателей?
— Храмовые герои есть не только у сбившихся с верного направления и поверивших в Двенадцать Тысяч Создателей, но и у последователей Моваха.
— Ну, не знаю… — с безразличием ответил я.
Нау возмутилась:
— Неужели ты хочешь, чтобы твой потомок не удержал грани?
Мне, честно говоря, не было никакого дела до потомка. Я считал его каким-то недоразумением. Не знаю, был ли я бездушным негодяем, или же просто не хотел переживать за младенца, который, как чаще всего бывало на Дивии, умрёт.
— Ты ведь богатый? — сказала Нау.
— Не очень, нет.
— Всё равно ты должен купить своему потомку поддержку храмового героя.
— Ты хлопочешь о моём ребёнке, как о своём.
— Мне иногда и самой так кажется. Я часто думала, каково это — родить? И страшно, и интересно.