— Любишь ты задираться… Ничего, со всей силы бить тебя не буду. Солдат ребёнка не обидит, — пафосно произнес друг.
— Эй, ты, что, служил? — эту фразу уловил один из двух дембелей, блондин, возвращающийся с улицы, куда, похоже, выходил покурить.
— И щас служу. В Орле, — прищурился Костя. Дневной свет бил ему прямо в глаза, делая их ещё уже.
— А че в гражданке? В самоволке, что ли? — сразу подобрел солдатик, расплывшись в улыбке.
Ответить Костя не успел.
— Документы, солдат. Почему вид неуставной? — в пристройку вошёл патруль: двое солдат и летёха.
— Отвали, — дерзко ответил ему здоровяк. — Я дембель и на учет уже встал. А что носить гражданскому, не тебе решать.
Летёха тут же сдулся, но покрутив головой, обнаружил поблизости ещё двух подозрительных типов с короткой стрижкой.
— Мы гражданские, — сразу предупредил наезд я, но блондин по тупости, или специально, сдал Костю:
— А китаец сказал, что служит…
— Я кореец! — рявкнул Костя. — И вообще мы спортсмены, члены сборной.
— А это не имеет значения! — обрадовался летёха.
— Имеет, — твёрдо возразил я. — Мы вот сейчас посидим и дальше побежим на тренировку. Видишь, в спортивной форме? Так что, тащ лейтенант, ищите своих самовольщиков где-нибудь ещё, и подготовке сборной не мешайте.
— Документы! Оба.
Никаких документов с собой у нас, конечно, не было. От гостиницы тут недалеко, а мы оба в спортивных трико и майках с надписью «СССР» на спине. Вид несолидный, да паспорт в карман таких шмоток не сунешь.
— Ты кто такой, борзый? — начал заводиться летёха.
— Тащ лейтенант, это же олимпийский чемпион по боксу Штыба, он ещё и депутат какой-то, — поспешил вставить один из его младших по званию спутников.
Вот так номер! Не футболисты мы, а всё равно узнали. Да и чего удивляться? Те, кто боксом живёт, на меня, как на пример, смотрят: плакаты в спорткомплексах висят, фотки в журналах мелькают. Вот в «Советском спорте» недавно статья была — не про меня, про сборную. Но на фото, крупным планом Штыба!
— Макар, это точно? — обернулся старший патруля.
— Точно. А второй, вроде, тоже чемпион. Я в китайцах плохо разбираюсь, но, возможно, это Цзю.
— Я кореец! И советский человек! — взвился Костян.
Он и до этого был на взводе: я же по дороге его подначивал — критиковал, что не так двигается по рингу, не так бьёт. Теперь вижу: мой друг дошёл до кондиции.
— Стоп, Костян, не кипятись. — Я примирительно вскинул ладони, глядя на патруль. — Товарищи военные уходят. Так же?
— А автографы можно? — вдруг спросил солдатик, оказавшийся любителем бокса.
Вся эта сцена и сам факт, что мы не два малосимпатичных типа в трико, а чемпионы, уже долетел до соседнего столика с дембелями.