Кисти тонкие, как у девчонки, которую я хотел порезать в прошлом месяце. Через белую кожу проступает сеточка вен. Нажмешь ненароком и кость сломаешь.
Нужно вспомнить, как я сюда попал. Я был… Где я был? Помню, как мне должны были вынести вердикт, ах да, вынесли. Смертная казнь, кто бы сомневался, после всех моих трудов, именно этого я и ждал. А потом… Темнота. Неужели… Неужели я мертв?
Тогда почему я здесь?!!!
И если я жив, то меня будут искать! — подсказало подсознание.
Нужно бежать! Да, бежать куда глаза глядят, а разбираться буду потом. Где мой нож, где мой чертов нож⁈
Рука скользнула к ремню, под подол пиджака (и с каких пор я ношу пиджаки?), и принялась шарить по пояснице в поисках ножа. Но и его не было!
— Икари, дружище, что ты делаешь? — спросил второй подросток. — Скажи что-нибудь!
Они называют меня каким-то чудным именем. Я не узнаю свои руки, я странно одет, моё тело реагирует непривычно. Я… больше не я?
Я выдохнул весь воздух из легких и откинулся назад, заставив себя сесть и разглядывая парней. Первый — тощий дрищ в круглых очках с толстыми стеклами. Второй пониже, пухлый увалень с растрепанной шевелюрой и прыщом на носу. Им примерно по 14–15 лет. Вердикт — задроты. Раньше я на них и не посмотрел бы, таких даже убивать жалко. Ну и выродки, смотреть тошно.
— Чего вам от меня нужно? — спросил я и не узнал собственного голоса. Это был голос подростка, тихий и серьезный, но все равно не мой.
— Как чего⁈ Икари! — пухляш присел рядом. — Ты хотел убить себя, прыгнув с крыши! Мы прибежали тебя остановить. Мы же друзья!
Так. Давайте подытожим. Я не такой тупой, чтобы не сложить два и два. Я в чужом теле, так? В теле подростка, который хотел сброситься с крыши. Ха, вот же шутка судьбы. Я так хотел жить несмотря ни на что, а этот слабак мечтал с собой покончить. Похоже, что мы оба получили желаемое.
Я ощутил, как губы растягиваются в улыбке. Парни смотрели на меня непонимающе.
Этого не может быть, но это происходит! Даже если это все просто предсмертный сон, пока моё тело бьется в агонии, я готов играть правилам, ведь все это кажется таким, мать его, реальным!
Неожиданно для себя я расхохотался в голос, наплевав на удивление ботаников.
Я жив! Жив! Жив!
Сразу захотелось почувствовать себя ещё лучше. Перерезать кому-нибудь горло, вот была бы потеха. Нет, не сейчас. Нужно сначала разобраться кто я и где очутился. Нельзя все портить на корню.
Я успокоился, тряхнул головой, взглянул на «друзей» и попытался импровизировать. Мне это всегда давалось легко, — притворяться кем-то другим. Человек существо крайне простое, наблюдаешь за ним, потом повторяешь его повадки, копируешь привычки, делаешь вид, что способен поддерживать диалог. Если кто-то ждет, что ты засмеешься, — то открываешь рот и исторгаешь звуки. Кто-то ожидает сожаления, — поднимаешь брови и опускаешь уголки губ. Все просто, нужно только воспроизводить отражение человеческих чувств. Мне обычно хватало всего нескольких приемов, чтобы показаться нормальным.