В дверь снова постучали, на этот раз резче:
— Лика!
— Сказала же, иду, — устало вздохнула я и начала одеваться.
Платье для помолвки висело на спинке стула. Нежно-голубое, подчёркивающее мою бледность, с тонкой вышивкой по корсету. Я провела пальцами по узору — серебристые нити сплетались в нечёткие линии, которые при желании можно было принять за стилизованных волков. Для меня же они были напоминанием о тех, кого я потеряла.
Я облачилась в ткань, подтянула шнуровку, позволяя корсету сдавить рёбра так, что стало трудно дышать. Отлично. Так легче контролировать себя. Когда каждое дыхание — усилие, сложнее думать о том, как хочется выбежать в лес, сорвать с себя всё это и стать собой.
Стук каблуков по дереву коридора известил, что мачеха не собирается ждать.
— Войдите, — бросила я, уже заплетая волосы.
Дверь распахнулась, и в комнату вошла она — высокая, статная, с идеальной осанкой и выражением лица, словно вырезанным из мрамора. От неё пахло силой, уверенным доминированием альфы, хотя официально она всегда подчёркивала, что лишь «супруга бывшего беты». Но статус — это не титул. Это то, как ты смотришь на мир, и как мир смотрит на тебя.
— Ты ещё не готова, — без приветствия констатировала она, окинув меня придирчивым взглядом. — Волосы.
— Сейчас, — повторила я, сплетая последнюю прядь и закрепляя шпильку.
Она подошла ближе, остановившись у меня за спиной. Наши взгляды встретились в зеркале. В её зелёных глазах не было ни капли тепла.
— Сегодня важный день, Лика, — произнесла она, поправляя мне прядь так, что мучительно дёрнула кожу головы. — Постарайся хотя бы раз в жизни не опозорить меня.
Я сжала зубы.
— Я сделаю всё, как нужно.
— Ты сделаешь всё, как скажу я.
Я промолчала. Три года я привыкала к этому тону, этим словам. К тому, что любое «я» в моём словаре автоматически считалось вызовом.
Мачеха слегка наклонилась, будто собираясь прошептать что-то утешительное, но её голос, прорезавший воздух, был острее ножа:
— И не смотри на Артёма так, будто мечтаешь о большем, чем тебе позволено. Ты — омега. Ты — формальность. Связь между семьями, не более. Не вздумай забывать, что его интересуешь не ты.
Я знала, кого она имеет в виду, ещё до того, как она произнесла это имя:
— Мила уже в поместье. Она будет на церемонии. Держи лицо.
Лицо. Маску. Чужое, удобное отражение себя. Этого от меня всегда хотели.
— Поняла, — сказала я.
— Эмоции, слёзы и попытки объясниться оставь при себе, — продолжала она, будто я уже успела сцепиться с Милой в коридоре. — Ты знаешь своё место. Не забывай его.
Она развернулась и ушла, даже не удостоив меня прощальным взглядом.