Я убрал тетрадь в нагрудный карман. Туда, где она лежала четыре года.
— Хорошо. — Хорошо.
Мы ещё посидели. Стрельба снаружи постепенно стихала. Потом стало тихо совсем — такой тишины я не слышал с июня сорок первого.
— Сёма. — Я. — Тихо. — Тихо. — Первый раз за четыре года. — Да. — Это странно. — Привыкнешь.
Наверное, привыкну.
На следующий день Жуков вызвал меня.
Это было в десять утра — неожиданно, без предупреждения. Адъютант подошёл: «Полковник, маршал вас ждёт».
Я зашёл в кабинет.
Жуков сидел за столом. На столе — карта. Та же карта, что всё это время. Берлин с пометками наступления.
— Полковник Ларин. — Товарищ маршал. — Садитесь.
Я сел.
Жуков смотрел на карту. Молчал минуту. Потом:
— Ларин. Я хочу вам сказать кое-что. — Слушаю. — Вы работали у меня с июня сорок четвёртого. Почти год. — Так точно. — За этот год — стыки на фронте улучшились. Это не только вы. Но — вы тоже. — Спасибо. — Это не благодарность. Это оценка. Оценка — хорошая.
Жуков взял карандаш. Покрутил. Положил.
— Ларин. — Да. — Я обещал вам после войны вернуться к разговору. Помните. — Помню. В декабре сорок третьего. — Декабрь сорок третьего. Я тогда сказал — есть места в Ставке. — Сказали. — Сейчас — скажу иначе.
Я ждал.
— Вы в Ставке не нужны.
Это была прямая фраза. Без смягчений.
— Понимаю. — Вы нужны — в другом месте. — В каком. — Малинин мне сказал, что вы хотите писать. И — хотите школу, где командиры учат командиров. — Говорил об этом. — Это — правильно. В Ставке — аналитики. У вас — другое. — Понимаю. — Ларин. — Да. — Вы понимаете, что я вам сейчас сказал. — Вы сказали, что я не в Ставку. — Я сказал больше. — Слушаю. — Я сказал, что вы нужны — там, где вы сами решите. Не там, куда я вас назначу. Это — редко, когда я так говорю. — Я понимаю. — Хорошо.
Жуков встал. Достал из стола небольшой коробок.
— Орден Ленина. Подписан вчера. За работу с сорок второго года.
Он протянул мне коробок. Я взял.
— Спасибо, товарищ маршал. — Не за что. Берегите Огурцова. — Берегу. — Свободны.
Я встал. Козырнул. Пошёл к двери.
— Ларин.
Я остановился.
— Да. — Напишите книгу. Малинин просил — и я прошу. — Постараюсь. — Не «постараюсь». Напишите.
Я посмотрел на него. Жуков не смотрел на меня — смотрел на карту. Берлин, пометки наступления.
— Напишу, — сказал я.
Вышел.
В коридоре — Огурцов.
Я молча показал ему коробок. Он открыл. Посмотрел.
— Орден Ленина. — Да. — Это — много. — Это — достаточно. — Жуков дал? — Жуков. — Он что-нибудь сказал. — Сказал, что в Ставку я не нужен. — Это хорошо. — Хорошо. — И — что написать книгу. — И — что написать книгу.