Лиза
Я прихожу домой поздно и очень уставшая.
Зима сегодня особенно неприятная: снег цепляется за сапоги, холод пробирается под пуховик, а в голове крутится только желание снять все лишнее и упасть.
Я тихо закрываю за собой дверь, ставлю сумку на тумбочку и медленно стаскиваю зимние сапоги. Пальцы ноют, спина гудит, день выдался каким-то сумасшедшим: целый день на ногах, дети, шум, пока одних оденешь на прогулку, другие уже разбежались по группе, варежки, каши, слезы, смех.
Дом встречает теплом и подозрительной тишиной. Я уже хочу окликнуть Диму, как из кухни доносится детский заговорщический шепот:
— Тисе, папуя.
А в ответ я слышу низкий и приглушенный голос Димы:
— Я тихо. Ты смотри, не выдай нас.
Я замираю с одним сапогом в руке.
Что за заговор?
Я медленно, почти крадучись иду по коридору. Сердце вдруг начинает биться быстрее от странного предвкушения. Как будто я что-то важное сейчас увижу, и это обязательно мне понравится.
Я заглядываю на кухню, и моя челюсть чуть не пикирует на пол.
На столе – белая скатерть, свечи, уже зажженные, теплый живой свет дрожит на стенах. Рядом в вазе стоят мои любимые розы, без всякой вычурности.
Мои Юшковы приготовили самый настоящий домашний ужин. Нет, Дима не раз баловал нас своими кулинарными блюдами. Даже вынуждена признаться, что в какой-то степени он готовит даже лучше, чем я. Но такой праздничной атмосферы у нас еще не было.
Варя стоит на стуле в своем фартучке, прижав ладошки к щечкам, и улыбается:
— Ма-му-я! Сюлплиз!
— Ого! Какая красота!
Я смотрю на улыбающегося Диму. В его взгляде столько тепла, что у меня перехватывает дыхание. Он подходит ко мне, осторожно обнимает меня и мгновенно согревает своим горячим телом.
— Привет, — говорит он тихо, — устала?
Я киваю, не в силах сразу выдавить слова.
— Представляешь, Лариса Михайловна настаивает, чтобы на утреннике я была снегурочкой, — шепчу я, чтобы Варя не слышала.
Дима улыбается еще шире, обнажая ряд белых зубов.
— М-м-м. Скажи, что ты согласна, но при одном условии. Костюм заберешь домой на одну ночь, — он играет своими бровями, а я смущаюсь.
— Дима, — шикаю я на него, не в силах сдержать улыбку.
— Мамуя, а я помогала! — гордо заявляет Варя. — Я салфетки клала. И свечки смотлела, стоб не упали.
Я подхожу к ней и обнимаю, целую мягкую макушку. Варя стоит на стульчике и утыкается мне в грудь, вздыхает так, словно мы не виделись вечность. Хотя малышка всегда на прогулке в садике бежит ко мне.
— Так, Варь, дай мамуле сесть.
Я подхватываю Варю на руки, сажусь на стул, а ее сажаю себе на колени. Малышка светится от счастья.