— А я поверила, — с нажимом отвечаю я, — потому что мне было страшно.
Наверное, мы со стороны выглядим, как слон и Моська. Амиран – мужчина высокий, широкоплечий, кавказских кровей и с густой черной шевелюрой. Я на фоне него – маленькая кроха.
— Такой у меня черный юмор, — он пожимает широкими плечами.
— Хуюмор! — выпуливаю я.
Дима резко выпрямляется на подушках, а я мгновенно закусываю губу.
А что? Довел, блин!
— Амиран, — медленно произносит Дима и загадочно прищуривается, — ты заставил мою женщину ругнуться матом. А я никогда от нее такого не слышал. И я даже не знаю, насколько она страшна в гневе. Так что бери свои «фаберже» и вали отсюда, пока она тебе их голыми руками не вырвала.
— Ухожу, ухожу, — он пятится к двери, поочередно глядя на нас. — Никакой ампутации не было, удар пришелся рядом, да, были повреждения мягких тканей, но все на месте. И все рабочее. Но мой вам совет: не возбуждаться.
— Да иди ты уже, — устало вздыхает Дима.
— Лиза, простите. Правда.
Я киваю, не глядя на него, и иду к Диме. Когда дверь за врачом закрывается, в палате становится тихо.
Я осторожно кладу ладонь ему на грудь, чувствую его тепло, его дыхание.
— Напугал, — шепчу я.
— Ты меня тоже, — отвечает он и тянет меня ближе, насколько позволяют его травмы. — Я сейчас понял, что уже никуда от тебя не денусь.
Я улыбаюсь и утыкаюсь лбом ему в плечо. Сердце все еще колотится где-то в горле, но паника медленно отступает.
— Иди ко мне, — он тянет меня за руку и немного отодвигается в сторону, освобождая мне место на кровати.
— Я не лягу.
— Почему? — он выгибает бровь.
— Дим, ну это же больница. Тут нельзя.
— Кто сказал? Иди сюда и не перечь мне. Когда ты рядом, я быстрее залечиваю свои раны.
Я улыбаюсь от теплоты его слов и аккуратно ложусь рядом, веду кончиками пальцев по его груди, по краям бинта.
— Как все произошло? — спрашиваю шепотом.
Дима отвечает так, как умеет: коротко, по делу и без лишних эмоций.
— Я ехал на зеленый. Сбоку, на красный, вылетел какой-то пацан. Даже понять ничего не успел.
И все. Ни жалоб, ни драматизма, а просто факт. Я сглатываю, потому что представляю это слишком отчетливо, и от этой картинки внутри снова холодеет.
Я поднимаю голову, Дима тянется сам мне навстречу, и наши губы встречаются. Мы целуемся сначала осторожно и нежно, завоевывая друг друга по миллиметру. А потом поцелуй становится теплее и глубже. Без спешки, но с такой плотностью чувств, что у меня перехватывает дыхание.
Он шумно выдыхает мне в шею, горячее дыхание стелется по коже, порождая табун мелких мурашек. Его ладонь находит мою руку, сжимает пальцы. Его губы оставляют в покое мои губы и скользят вдоль нижней челюсти, я закрываю глаза от удовольствия.