Тихо-тихо пошел в сторону угла сарая, сложенного из посеревших от времени и местного солнца досок. Медленно, каждый свой шаг выверяя. Джейк двигался тоже вполне бесшумно, да и те, кто разговаривал неподалеку, явно не слишком прислушивались к происходящему, заняты были своим делом. Голоса были разные, вроде как два мужских и один женский. И прононс реднековский: кто раз слышал, уже никогда не спутает — эдакий в нос и с длинными гласными, зажевывая половину согласных.
Снова поднял руку: «Замри!» Пригнувшись пониже, чуть выглянул из-за поворота. У крыльца дома стоит пикап, старый здоровенный «рэм» с трехместной кабиной и длинным кузовом. Возле него толстозадая немолодая тетка, крашеная блондинка с нечистой кожей лица, причем крашенная давно и плохо — вся макушка уже черная. Два мужика в рабочей одежде что-то грузят в кузов. Стулья, что ли? На кой черт им стулья? Мужики тоже вооружены, одеты так, словно только что с трактора слезли. Местные «трейлерщики»?
— Жди! — опять сказал я порывавшемуся было кинуться вперед Джейку.
Надо бы убедиться, что их именно трое, что не сидит кто-то еще сейчас в доме, тот самый, который может неожиданно в нас пальнуть из окна, когда мы выберемся из своего укрытия. Спешка нам не нужна, от нее вред один. И не ошибся: вскоре из дома вышла еще «дама» — тощая, с растрепанными волосами, собранными в неряшливый пучок, в джинсах и джинсовой же куртке, несущая какой-то узел, вроде как одеяла, собранные в кучу. И тоже забросила все это в кузов «рэма».
— Что-нибудь еще осталось? — громко спросила у нее толстозадая.
Та ответила что-то негромко и покачала головой отрицательно. Мужики говорили друг с другом, в нашу сторону никто не смотрел.
— Готов? — спросил я. — Не вздумай пальнуть в кого-то без команды: они не злодеи, как мне кажется. Понял? Но оружие наготове держи. Пошли.
Я вышел из-за угла и быстрым шагом направился к стоящим людям, подняв карабин на уровень глаз. Джейк повторил мой маневр.
— Замерли! Замерли все! Не шевелиться! — заорал я, быстро приближаясь к людям.
Джейк тоже заорал, и так, голося наперегонки, мы подошли к машине, остановившись метрах в пяти от совершенно ошалевших мародеров, или кто там они были.
— Оружие на землю! Оружие на землю! Руки на машину!
Надо бы было всех их мордой в пыль положить, но тут моментик есть — от таких команд вооруженный человек может взбелениться и наделать глупостей, особенно если решит, что сделать эти глупости успеет. А мне стрелять пока ни в кого не хочется, есть твердая уверенность в том, что фермерский дом покинут. Слишком уж это хорошо укладывается в картину общего запустения в окрестностях.