Я докурил сигару, затем отправился к раненым, выделил по двадцать фунтов помощи семьям погибших, буде такие найдутся, вставил по случаю потерь грандиозного пистона командному составу, отдал еще кучу распоряжений, а потом долго отмокал в бочке с водой. Настроение так и не поднялось — город, в одночасье превратившийся в громадный могильник… ну… сами понимаете… И вообще….
Махнул гребенкой по мокрым волосам, оправил френч, глянул в зеркало и остался доволен. Орел, ядрена вошь. Вот только угрюмый и дико усталый орел. Но это, так сказать, издержки профессии, ничего не поделаешь. Да и вообще… короче, что-то меня грызет. Но вот никак не могу понять, что. Вроде все нормально… Может, слишком все гладко? Так не бывает. Или бывает? А вот хрен его знает…. Даже не знаю, что сказать. Ладно, пора идти, то есть ехать. Штаб расположился в небольшом поместье, примерно в десяти милях от расположения моего отряда. Вот еще один повод для беспокойства: подразделения растянуты, если что — попробуй организуй тут оборону… Я точно не смогу. Впрочем, этим занимается фон Бюлов: думаю, справится.
Симон уже оседлал моего «росинанта», я скормил ему горбушку хлеба, посыпанного солью, и вскочил в седло. С собой взял братьев Штурс — Огюста и Людвига, бывших австрийских улан из недавнего пополнения. Бравые вояки, отличной выучки, причем оба великолепные стрелки. И что самое важное, братцы — отъявленные молчуны. Больше никого не привлекать не стал: не по чину большой свитой обзаводиться. Окинул взглядом расположение и тронул поводья.
По пути ломал голову над своим выступлением пред ясными очами президентов и бравых бурских генералов. Ох уж эти генералы… Чуть ли не легенды во плоти, непререкаемые авторитеты и при этом совершеннейшие профаны как полководцы. Нет, определенными талантами ети енералы, конечно же, обладают, но, скажем так… в области партизанской войны, не более. И вообще, в истории их слишком идеализировали, все больше в этом убеждаюсь. А еще они — обыкновенные люди, со всеми присущими человеческой натуре слабостями и недостатками. Причем единства среди них нет в помине. Де Вет ненавидит Боту, Фронеманн в одну руку с Ботой мылит против Де Вета. Де ла Рей вообще сам себе на уме и подозрительно относится ко всем. М-да… Так, о чем это я? Ага…
Для них я обыкновенный удачливый выскочка, тем более, не бур — а чужак, который еще долго не станет своим. Если вообще им станет. Значит, что? Значит, в очень скором времени стоит ждать определенного противодействия, если не откровенных пакостей. Пока эта тенденция явно не просматривается, но расслабляться не стоит. Хотя, пока я им нужен, думаю, гадить они не решатся.