Веня проработал всю ночь, и всю дорогу до полигона продремал в фуре. Честно говоря, я за последнее время очень сильно изменил свое мнение о «скубенте». Каким-то одержимым оказался паренек. Мне бы такую работоспособность… Когда Веник находился в своей лаборатории, у него не то что поведение, даже голос менялся — со срывающегося фальцета на уверенный басок. Сразу становилось видно, что на своем месте парень. И это радует.
— Герр гауптман… — ко мне подъехал капрал Шнитке, — считаю своим долгом доложить….
— Да, капрал.
— Имеют место быть некоторые разговоры… — Адольф немного запнулся. — Я, конечно, могу в корне пресечь… но, думаю, в данном случае стоит вмешаться именно вам.
— Что за разговоры?
— Иозеф Вагнер и Хорст Штрудель — оба из последнего пополнения — высказывают мнение о том, что стоило бы поскорей отправляться в бой, а не заниматься непонятной ерундой… — Капрал мстительно улыбнулся и уточнил: — Ерундой они называют наши тактические занятия. К тому же, Штрудель склонен к высказыванию открытого неповиновения и допускает в разговорах намеки, что вы специально затягиваете отправку отряда на фронт. Даже допускает в этом ваше пособничество британцам. Вагнер его поддерживает.
— Какой отклик находят эти разговоры? — На самом деле, я чего-то подобного ждал с самого начала, поэтому особенно не удивился словам капрала. В отряде довольно значительна прослойка студенчества, априори заряженного вольнодумством, так что возникновение крамольных разговоров — всего лишь вопрос времени.
— Пока никакого, — довольно ухмыльнулся Шнитке, — я держу ситуацию на контроле, но сами понимаете — реагировать надо своевременно.
— Будет реакция. Публичная реакция. А вообще, я очень доволен вами.
— Я всего лишь выполняю свой долг… — скромно потупился капрал. — К тому же я на удивление очень хорошо сработался с этим лягушатником Ла Маршем.
— Простите, мой капитан… — Француз, услышав слова германца, извинился передо мной и показал ему кулак. — Колбасник, будешь сегодня давиться консервами!
Я, глядя на шутливую перепалку капралов, нешуточно порадовался тому, как мне повезло с младшим командным составом.
— О чем это они? — поинтересовался Степа.
— Германцы и французы не очень любят друг друга.
— Война всех помирит… — глубокомысленно изрек Наумыч и умчался подгонять отставших волонтеров.
— Это точно…
К моему удивлению, полигон оказался весьма грамотно оборудован. Несколько дистанций для артиллерии, довольно неплохое стрельбище, даже большая казарма и конюшня при полигоне присутствовали. Это, кстати, лишнее — я задумал полноценный трехдневный полевой выход, так что палатки — «наше всё».